Солис
Шрифт:
Развиваясь, поток породил нас – воинов, и мы сражаемся, чтобы всякая частичка света нашла путь к своим истокам.
Армия тьмы огромна, но она сдаётся под натиском защитников и стражей. Вижу, как быстро продвигаются вперёд воины с хрустальными мечами. Это слишком просто, у тьмы есть цель, я точно знаю. Резко оборачиваюсь, мы в ловушке! Нас отрезали от стражей! Бегу вперёд, чтобы предупредить, но меня сбивает с ног тёмная вспышка. Я успеваю увидеть наполненный болью взгляд Амаре, когда огненный меч пронзил её живот.
Раз…
Я проснулась от очередного кошмара. Внутри безудержной волной нарастала паника, мне не хватало воздуха, открыла настежь окно, но и это не помогло. Нужно куда-то бежать, чтобы сердце не разорвалось на куски. Надела спортивный костюм, кроссовки и помчалась вниз по лестнице в сквер. На часах пять утра.
Я бежала так быстро как могла, поэтому в боку начало покалывать. Но мне необходима эта боль, ведь она позволяла направить все мысли на неё. Мышцы начали гудеть. Постепенно мне удалось совладать с собой, я стала ровнее дышать, подстраивая под вдох и выдох свои шаги. Папа меня убил бы, если бы узнал, что я так ношусь. Ну или покалечил бы, чтобы неповадно было. Но бег лучше всего помогал справиться с паникой и угомонить назойливые, скачущие в тревожном танце мысли.
Возвращаясь домой, я заметила свет в окне на третьем этаже. Артём был рядом, и это меня успокаивало. Я бегала целый час. Сон совсем ушёл, поэтому после обжигающего кожу душа приступила к бесхитростным сборам дорожной сумки.
Четыре часа на скоростном поезде, и я увижу свою семью. Мне двадцать три, и, несмотря на осознанный переезд, я тяжело переношу разлуку с семьёй. Они моя сила, и я физически ощущаю, как слабею, удаляясь от них.
Багаж совсем скромен: телефон, зарядка к нему, ноутбук, четыре плитки горького шоколада для Ани, книга в дорогу, маленькая аптечка. Одежду, кроме комплекта сменного белья и пушистых носков, брать не стала, потому что Ани всё равно переоденет меня во что-то модное, суперпривлекательное, а я тайком стащу старую футболку Влада и прохожу все выходные в ней. В моей детской комнате, под матрасом, надёжно припрятана любимая фланелевая рубашка, которую я выкрала у Стаса. Но это воспоминание я сознательно игнорировала и принудительно стёрла из памяти запах апельсиновых леденцов. Дурацкие апельсины.
Остановилась перед зеркальной дверцей шкафа. Пристально посмотрела на свое отражение: снежная прядь сбежала от своих товарищей и выбилась из хвоста.
– Всё пройдёт хорошо! – произнесла вслух, пытаясь успокоить своё отражение. – Эта история уже покрылась плесенью. Время же должно лечить, верно?
Я не видела Стаса два года. Да и в тот раз буквально мельком. Это было в день его свадьбы с Яной. Мама всеми правдами и неправдами, шантажом и взятками уговорила меня приехать. Я храбро и отчаянно сопротивлялась, прикрывалась очень сложной сессией, загруженностью в лаборатории и на работе. Но Наталья Семёновна – из тех удивительных женщин, которые способны двигать горы.
Влад встретил меня на вокзале, пока Ани и мама застряли в салоне, где наводили красоту. Брат крепко стиснул в объятиях мою тушку, так что затрещали косточки:
– Славка, ты совсем красавицей стала! – улыбнулся он, разглядывая меня. – Никто не обижает?
– Нет, после того как ты в прошлый раз наведался ко мне в универ, предпочитают обходить стороной! – я взяла его под руку.
Братик перехватил
– Вот и чудненько!
– Что же чудесного? Как же меня замуж такую заберут? – возмутилась я наигранно.
– Кому надо, тот и заберёт! – сердито и очень серьёзно ответил он. – А хлюпики и слабаки нам не нужны! За мою сестру должны сражаться! Доблестно и отчаянно!
Я рассмеялась. Вот это мне во Владе всегда и нравилось – силища.
Дома царила суета. Многочисленные родственники, друзья семьи и гости, гости, гости. Мама собрала наш тесный кружок в комнате Стаса, чтобы сказать ему своё родительское напутствие и благословить. Они с папой говорили что-то очень трогательное. А у меня шумело в ушах. Я как могла держалась из последних сил, воюя с подступающими слезами. Не смотрела на него. Куда угодно, но только не на него.
Влад и Ани смеялись и шутили, портили прическу жениха, ласково ероша его волосы. Когда дошла очередь до меня, я, не поднимая глаз, шагнула к нему и не совсем связно пробормотала:
– Будь счастлив.
Поддавшись секундному порыву, обняла его. В последний раз. Прощаясь навсегда. Но не ожидала, что он обнимет меня в ответ и тихонько прошепчет:
– Глупая ты, Кнопка.
Мы стояли так всего секунду или целую вечность. А потом я не выдержала, слёзы прорвали плотину, и я трусливо сбежала в ванную. Беззвучно выла там, отчаянно надеясь, что он почувствует и придёт за мной. Но за дверью был только шум полного дома гостей и бас Влада:
– Миру? Нет, не видел. Она, кажется, уже уехала с Ани.
Влад соврал. Он видел мой позорный побег, видел слёзы. Брат прикрывал меня. После того турнира он, как грозный цербер, защищал меня от любой опасности. На секунду мне показалось, что я слышала голос Стаса, что он зовёт меня. Но всё это оказалось лишь игрой моего воображения.
В ЗАГС я поехать не смогла. Дождалась, когда дом опустеет, собрала вещи и вернулась в Ярославль. Ани и Влад меня прикрыли перед мамой и папой. В этот день всем было не до того.
Принудительно остановила унёсшийся не в ту степь поток мыслей. «Мирослава Сергеевна, ну ёшки-матрёшки! Хватит уже ныть! Рыцарь ты или нет!» – подал признаки жизни внутренний голос.
Распустила непослушный хвост, остервенело причесала волосы и, когда немного отвлеклась, сделала себе внушение:
«Отставить панику. Дом встретит нас пиром горой. Мы будем шумно спорить о политике, литературе и фильмах. Мама приготовит миллион и даже больше наших любимых лакомств, а папа будет тихонько петь, лёгкими движениями перебирая струны старой гитары. Я справлюсь. Мне уже не семнадцать!»
На улице было холодно и мерзко: с неба сыпало что-то похожее на белую крупу, под ногами блестел покрытый толстой ледяной коркой асфальт. У подъезда я поскользнулась и неприятно отбила мягкое место. Поджидавший меня водитель такси тихонько беззлобно рассмеялся, он курил у автомобиля и помог мне подняться. И пусть я ударилась небольно, но всё равно было обидно. Совсем не с того начинался путь.
Уже в поезде я то ли наполовину спала, то ли не до конца бодрствовала. Периодически проскальзывали белые, чёрные и красные вспышки из ночного кошмара, но я старалась отвлекаться от любых мыслей. За окном снова разбушевалась метель, эта зима никак не хочет оставить нас в покое, как будто ещё не всё успела нам поведать.