Солис
Шрифт:
– Да, я стараюсь хотя бы через день навещать брата, привожу еду. Выношу пустые бутылки… – ответил, не глядя на меня.
– Отвезёшь меня к нему? – попросила, хотя и не надеялась на такое везение.
– Мир, это
– Почему? – стояла я на своём с упорством ребёнка в магазине игрушек.
– Он зол на весь мир. На водителя встречной машины, что не справился с управлением. На родителей за то, что отправили Ани встречать тебя. На меня за то, что я сообщил ему о смерти жены…
– На меня за то, что осталась жива? – грустно улыбнулась я, а в глазах защипало, дурацкая человечность.
Стас поколебался секунду, а потом всё же обнял, притягивая меня к себе, совсем как раньше:
– Не думай об этом. Владу нужно время. Он очень любит тебя. И скоро поймёт, что никто ни в чём не виноват. Так сложилась жизнь.
Мы молчали. Стас обнимал меня, гладил по спине, его движения становились медленнее, а дыхание размереннее, и я поняла, что он заснул. Закрыла глаза, как в томографе, сосредоточилась на тихом дыхании над моей макушкой и почувствовала зрением воина душу, фотон. Синее пламя отчаяния, охватывающее его, постепенно
Осторожно, чтобы не разбудить Стаса, приложила руку к его сердцу. Тоненькие лучики-паутинки в ту же секунду потянулись ко мне. Вдруг в голове, точно кадры киноплёнки, вспыхнули одна за другой картинки: моё окровавленное лицо, неестественно вывернутые конечности, гора искореженного металла. Сначала я подумала, что это воспоминания Стаса об аварии, но картинки быстро сменились. Я с бесцветным лицом, под толщей воды, он пытается дотянуться до меня, но никак не может ухватиться. Опять вспышка, мощный взрыв, меня охватывает пламя, он бежит ко мне, но всё охвачено огнём, а меня не достать.
Картинка за картинкой, сцены моей гибели и его безуспешные попытки меня спасти. Ему больно. Что-то тёмное, вязкое поселилось в его душе. Собираю силы, все, что есть. Направляю их в ладони, так что на кончиках пальцев загораются едва заметные искорки, и отдаю его душе. Убираю мерзкую занозу, что в ней поселилась. Я не целитель, но воин потока. Я не позволю тьме посадить свои ростки в его душе. Душа Стаса, моего любимого названного братика, прекрасна.
Конец ознакомительного фрагмента.