Солги мне

Росс Софи

— Спасибо, но я просто хочу забыть все. Не стоит оно того, там темно было, лица я не разглядела.

— А какие-нибудь особенные приметы?

— И-и-ир…

— Все, уплываю. Но имей в виду, если что.

Я вновь остаюсь в одиночестве, возвращаясь к таблице. Приходится начинать все заново из-за сдвинувшейся важной колонки, которую никак не получается исправить. В какой-то момент отрываю глаза от монитора, чтобы они немного отдохнули, и ровно в эту секунду на ступенях появляется Ник.

Проклятые бабочки устраивают в животе восстание,

пытаются вырваться наружу. Губы сами по себе растягиваются в кроткую улыбку, все-таки я рада его видеть. Хочется верить, что сейчас он подойдет и все мне объяснит, но Никита проходит мимо в свой кабинет, даже взгляда не бросив в мою сторону.

Останавливается через пару широких шагов, о чем-то переговаривается с Лизой, нашим тренером по стрип-дэнсу.

Ловлю себя на мысли, что жутко его ревную.

Просто до зубного скрежета.

Едва гашу в себе порыв сорваться с места и встать между ними, чтобы Окунева не жалась так близко к Нику.

Глупая я. Беспросветная дура. Где Ник с его харизмой, обаянием, внешностью, а где серая мышь вроде меня. Это же разные планеты.

Как…

Как Марс с Венерой.

Не знаю, почему это сравнение приходит в голову. Придумав какой-то свой собственный сценарий в голове, я закончила наше общение с таинственным незнакомцем из интернета, потому что мне не хотелось играть на два фронта.

Зря, как оказалось.

Нику я-то не нужна, куда уж рассуждать о моей наивной верности, которая идет в комплекте.

Телефон вибрирует, и я отвечаю. Договариваюсь с Зоей о встрече, она очень настаивает на том, что нам нужно увидеться.

Не хочу, если честно, но выхода нет. Зоя всегда была очень напористой. Если она что-то задумала, остается только ждать, когда ее план притворится в жизни.

После смены выхожу на зябкую прохладу. Опять я непредусмотрительно оставила куртку на вешалке, решив, что и так смогу добраться вечером до дома.

Жду Зою на перекрестке, она опаздывает, поэтому я захожу в ближайшую кофейню, оповещая ее об этом. Беру самый обычный черный кофе без сахара. Как будто он идеально дополняет мое болтающееся ниже плинтуса настроение.

— Ты что сделала?! — сразу нападает на меня бывшая одноклассница, появившись в кафе.

— О чем ты?..

— Даня в больнице! У него челюсть сломана, в двух ребрах трещины, — пышет гневом Зоя.

Это Ник, больше некому. В случайное нападение после всего случившегося я не поверю.

— В полицию он идти отказывается, но я выбила из него, что все произошло из-за тебя. Хвостом крутишь, как и мамка твоя! Один, второй… Скажи, тебя по ночам совесть не мучает?

— Не трогай мою маму. Ты вообще знаешь, что твой драгоценный Даня меня чуть не изнасиловал?

— Да кому ты нужна, дура. Придумала там что-то в своей голове, — Зоя распаляется сильнее.

Я спокойно достаю из рюкзака пачку влажных салфеток и стираю со щеки толстый слой тонального крема. Демонстрирую ей уродливый синяк.

— А это я тоже сама себе нарисовала?

Даня завел меня в какую-то промзону, накинулся, говорил всякие гадости. Я еле вырвалась! Бежала, не разбирая дороги.

— Но как же… Мы же… — падает на стул Зоя, не сводя взгляда с моего лица.

— Разбирайтесь без меня, пожалуйста, что у вас там. Скажу тебе одно, держись подальше от этого человека. Он гнилой.

Хорошо что в этой кофейне оплату за заказ берут вперед. Я оставляю в кружке больше половины недопитого кофе и прощаюсь с Зоей, попросив ее удалить мой номер. Сама делаю то же самое.

На улице ветер снова неприятно морозит открытые участки, но, прокручивая в голове слова Зои, мне каким-то странным образом удается согреться изнутри.

Насилие это ужасно. В любом виде я его не приемлю. Но Даня заслужил. Пусть теперь протертые яблоки ест и вообще не смотрит в сторону девушек, которые не могут за себя постоять.

Ник сделал это из-за меня.

Вернувшись в квартиру, я места себе не нахожу. Хожу, как заведенная, из угла в угол, сжимая телефон в руке, и пару раз даже выбираюсь на лестничную площадку, бросая быстрые взгляды на железную дверь, по которой очень хочется постучать.

Мне важно получить хоть какие-то объяснения от Ника. Услышать правду, насколько бы больно она ни звучала.

Неизвестность убивает. Я не заслуживаю такого наказания. Я ведь…правда ничего не сделала.

Ближе к ночи сажусь за свои таблицы. Все из рук валится, столбики не сходятся, и рядом образовывается приличная горка исписанных скомканных листов. Периодически пинаю ее ногой, и все записи разлетаются по гостиной.

Звонок оглушает. У меня за это время будто все чувства обострились. Сразу же срываюсь с дивана и несусь в коридор. Останавливаюсь возле зеркала, распускаю несуразный пучок, который соорудила с помощью обычного карандаша.

— Войти можно? — у Ника хриплый голос, пробирающий до мурашек.

Отступаю, впуская его на порог. Жутко нервничаю, ощущая максимальную неловкость под его напряженным взглядом.

Но это ведь все тот же Никита, правда? Он мне не навредит.

Начинаю сомневаться в этом, когда он резко сокращает расстояние между нами. Вжимаюсь в стену, неприятно ударившись об нее затылком. Перед глазами на секунду темнеет.

— Сколько ты стоишь, Варя? — его рука на моей шее не позволяет двинуться.

— Что… О чем ты?

— Я все знаю. Почему сразу ценник не озвучила? Или у тебя как в банке, кредит с процентами?

Замахиваюсь, чтобы отвесить ему пощёчину, но мужские пальцы тут же до боли впиваются в запястье.

— Ты продаёшь своё тело, я хочу купить. В чем проблема?

— Отпусти меня.

— Не дёргайся. Заплачу тебе за ночь, Вишня, и оставлю щедрые чаевые.

Он сминает мои губы, будто наказывая. Поцелуй выходит горьким, у меня во рту разливается привкус крепкого алкоголя. Запах табака ужасно режет, но я терплю. Хочу разобраться во всем.