Солдатовы

Жила в нашей деревне семья- муж с женой, и походили они друг на дружку как брат с сестрой. Невысокие, худощавого телосложения, кареглазые, темнокожие от природы. Причем волосы имели каштановые. Мужа звали Леонид, жену Маркиза, фамилию имели звучную-Солдатовы. Неряхи редкие. Тараканов развели прорву. Жили в доме на две семьи. Соседи Солдатовых потерпели годик

и съехали. Больше никто из местных в пустующую половину дома жить не шёл. Поселили приезжую учительницу. Та деликатно пол года молчала, потом поставила вопрос ребром. Либо другое жильё, либо уезжает. Ни тот ни другая нигде не работали, жили доброхотными даяниями. Как то мой дед увидел как Леонид дождевых червей копает за конюшней, литровую банку наковырял. На вопрос не много ли для рыбалки, простодушный мужик ответил что это им с женой на ужин. Мол, жареные на постном масле с солью, перцем, эти скользкие создания очень вкусные. И ничтоже сумняшеся (ничуть не сомневаясь), пригласил в гости разделить трапезу. А-ля червячки под водочку. Закалённый войной фронтовик после этого случая рыбу только на слепня ловил. Ну вообще ничего не умели , даже дров наколоть. В любое время года можно было увидеть как шустрая солдатиха собирает по деревне все что горит. Зимой, когда с древесиной было особенно туго, промышляли по чужим дровяникам. Уж их и ругали, и били-толку никакого. Только у нас дрова не тырили. Очень уважали и обожали до преданности моих бабулю с дедом. Когда Солдатовы приехали в деревню мои дедки не отвернули брезгливо носы как многие жители, а помогли устроится. Дед побрил завшивевших на лысо и отправил в баню. Причем Маркиза не сопротивлялась. Бабушка объяснила ей что волосы отрастут быстро и гуще прежнего. Мылась супружеская чета в нашей бане каждую субботу. Воду для мытья носили сами. Заартачившимся было лентяям дед объяснил что у нищих слуг нет, а с немытыми разговаривать не будет. Да и вкусный ужин с рюмкой другой, третьей кто ж упустит. Брали Лёньку на конюшню, где тот помогал выполняя немудрёную работу. Помогали Солдатовы на сенокосе, разгружали товары привезённые в магазин из райцентра. Чистили по весне уличные туалеты (в деревне других нет), выгребая нечистоты на огороды. Складывали дрова в поленницы, примечая с какой стороны зимой подобраться удобней. Кроме дров чужого не брали ничего. Готовы были отдать всё своё последнее, которого не было, либо было в таком состоянии что смотреть тошно. На те небольшие деньги, что им платили, покупали водку. Пили на удивление мало, выпьют на двоих чекушечку и спать. Приглашавший друзей к столу после баньки дедушка дивился. Ты, гыт, Леонидий пока выпиваем и напиться и выспаться успеваешь. На что бабуля язвила, что дед водку жрать красный, и если так вино сопти (есть, пить) кажинный день, то никаких денег не напасёсси (напасёшься). Как то зимой, дед достал из погреба солёных рыжиков. После баньки бабуля подала на стол вкуснейшие грибочки : все грибы размером не больше копеечной монетки, заправленные постным маслицем и репчатым лучком, тонко порезанным полукольцами. Рядом с умопомрачительным блюдом поставила горшок сотварной, рассыпчатой картошечкой. Ленька с Маркизой после угощения просто «заболели» грибами. Весной, прознав что дед за сморчками собрался, Солдатов выревел чтоб и его с обожаемой супругой с собой взял. Дедушка был добряк, отказать не смог, о чём потом сильно пожалел. Придя в лес отвлёкся и ушёл, пропав у приятелей из виду. Те кинулись его искать, да бегом, в другую сторону. Побегали по лесу и поняли что заблудились. Аукали-аукали, в ответ тишина. Маркизетта, вспомнив страшные истории про голодных по весне медведей. Причём от таких же «бывалых» людей как сама, заверещала так, что птицы и звери приготовились к эвакуации. Дед присел от неожиданности, не уразумев сначала, что или кто может издавать такой звук. Услышав, как с мукой в голосе кричат- Митряха! (деда звали Дмитрий), крикнул что есть мочи чтоб стояли на месте. Шёл долго, дивясь как такие маленькие люди могли так далеко усвистать. Подошёл к месту откуда доносились крики, а «грибники» на другом берегу реки стоят. Обескураженный, спросил какой леший их через реку то понёс и как на тот берег перебрались. Повеселевшая Маркиза защебетала, мол, что-то в лесу затрещало и они испугались. Как за рекой очутились не помнят. Охотку стешили и в лес больше не просились.

Конец ознакомительного фрагмента.