Солдатом быть не просто
Шрифт:
Случись это днем, когда можно посмотреть и на соседей, и на землю, все было бы куда интересней, а теперь ничто не отвлекало, звук вертолета подавил все остальные, от него никуда не денешься — давит на уши, на каждую клетку тела. Гончар не представлял, сколько времени взвод уже в полете и сколько осталось лететь, не мог воспользоваться часами.
Вдруг машина накренилась вперед. Круче, круче… Потом вдруг носовой крен сменился боковым, от которого некоторые солдаты не удержались на сиденьях. Максим чувствовал, как чьи-то руки крепко обхватили его, судорожно вцепились в шинель. Нащупал голову, уткнувшуюся в колени. Вертолет уже выровнялся,
Слева от него должен сидеть Березкин. «Неужели это он? А говорил, не испугается, будет, как все». Наклонился к голове у колен, крикнул в ухо:
— Не бойся, это вираж.
Руки разжались, голова поднялась. Вскоре Максим почувствовал легкий толчок и догадался: сели. Двигатель еще работал некоторое время, а когда стих. Гончар подал команду надеть противогазы: местность могла быть «зараженной».
Открылся люк, началась высадка.
Садились другие вертолеты, некоторые еще были в полете, а по указанному десанту рубежу уже потекли ручейки дозоров, дозиметристы проверяли местность.
Щеголев тронул Гончара за рукав шинели, тихо попросил:
— Товарищ сержант, не говорите о том… в вертолете.
«Так это был не Березкин!» — почему-то обрадовался Максим и ответил:
— О чем говорить-то? На вираже вон как тряхнуло! Я тоже едва удержался на сиденье.
Наконец вся рота была в сборе. Не ожидая, пока выгрузят бронетранспортеры, Корнеев приказал снять противогазы и повел роту с приданным ей взводом минеров напрямик к горам. Сразу за горами, прижимаясь к ним, бежала дорога. Машины туда должен привести старшина, руководивший сейчас выгрузкой. Другие подразделения батальона направились левее, к мосту через реку.
Впереди, пробивая снежный наст, шел Корнеев. Шагая по его следу, Максим оглядывался назад, откуда еще доносился гул вертолетов, и с беспокойством подумал, что десант не мог остаться незамеченным. Сейчас ему хотелось, чтобы луна скрылась за облако и снова, как вчера, разгулялась вьюга, которая укрыла бы и роту, и удалявшиеся к реке другие подразделения батальона, и собравшиеся в котловине вертолеты. Но было слишком тихо и слишком светло.
Корнеев ускорил шаг. Максим догадался, что и капитан думает о том же. Ноги Корнеева с трудом повинуются, уставшее тело просит отдыха, а беспокойные мысли ведут вперед: надо успеть выйти на рубеж раньше «противника». В такие минуты особенно ощущаешь цену известного в бою правила: «упредил — победил». Роте надо оседлать шоссе, чтобы к реке не проскочило подкрепление обороняющихся.
Иначе передовым подразделениям наступающих войск куда труднее придется вести бой с теми, кто обороняет мост через реку.
Продолжая шагать, Корнеев повернулся к Гончару вполоборота, протянул руку в сторону хорошо выкроившейся в чистом небе седловины.
— Ведите свой взвод через ту седловину. На шоссе не спускайтесь, займите удобную позицию на скате высоты. Когда мы задержим «противника», ударьте сверху в хвост его колонны. О прибытии доложите.
Местами снега навалило по колено. Машинально переставляя ноги, Максим подумал, что такой переход стоит нескольких кроссов. Ему хорошо запомнились слова генерала на осеннем совещании сержантов: «Самая главная забота о солдате — это забота о том, чтобы он хорошо был обучен и закален». Максим тоже выступал на том совещании, рассказывал, как повышает полевую выучку солдат. Выбирал для тактических занятий местность потруднее — со рвами, оврагами. Иногда уходил с солдатами
«Как чувствует себя Березкин?» — Вспомнив о нем, Максим сделал шаг вправо, остановился. Березкин шел предпоследним — цепочку замыкал командир второго отделения. Увидев Гончара, он поднял голову, развернул плечи.
«Выходит, я еще не все знаю о своих солдатах. Считал, что в вертолете смалодушничал Березкин, а оказывается, Щеголев».
Он мельком посмотрел на Щеголева. Шагает след в след. На правом плече моток веревки с узлами через каждый метр. Эта веревка помогала им в тренировках на скалах, может, и теперь пригодится.
В седловину натащило особенно много снега. Максим принял правее, удлиняя путь, и скомандовал:
— Шире шаг!
«Мне-то, Буслаеву, легче других», — усмехнулся он, вспомнив, что за высокий рост и силу солдаты прозвали его Василием Буслаевым. Он, конечно, не обижается на это: со зла так не назовут.
После перевала быстро спустились до середины склона, но дальше был обрыв, без веревки не обойтись; искать более удобный спуск нет времени.
Максим привязал конец веревки за ствол дерева, спустился первым, упираясь ногами в каменную кручу. Внизу начиналась безлесая и пологая каменистая россыпь с редкими валунами. Гончар дал сигнал на спуск, а сам стоял внизу, чтобы подстраховать солдат.
От реки уже донеслись первые выстрелы: наступающие вступили в бой с оборонявшимся «противником».
«Началось!» — подумал Максим, быстро рассредоточивая солдат за валунами. Внизу, метрах в двадцати, была дорога. Он спустился к ней, сообщил Корнееву о занятии позиции.
Щеголев, наблюдавший за дальним изгибом шоссе, доложил о появлении машин. Первая… третья… пятая. Пять машин — не больше роты. Но почему в гул автомобильных двигателей вторгается более мощный? Шоссе за приближающейся колонной было чистым. Вскоре Максим увидел на проселке, который под углом сходится с шоссе, три танка.
«Бой на два фронта». — Максим увидел, как через шоссе перебежали гранатометчики, и догадался, что капитан Корнеев решил выдвинуть их поближе к проселку, по которому шли танки. Гончар тоже послал своих гранатометчиков на шоссе — там они нужнее.
А по шоссе приближалась колонна бронемашин.
— Приготовить гранаты!
Головная машина проскочила мимо затаившегося взвода. Еще одна… И тут слева на шоссе начали рваться мины. Колонна остановилась. По задним машинам, с которых начали соскакивать солдаты, сверху ударили пулеметы и автоматы. Не дав «противнику» опомниться, Гончар поднял взвод в атаку. Под прикрытием пулеметов солдаты быстро пробежали по склону, вырвались на шоссе, а навстречу им спешили другие взводы роты.
Бой закончился быстро. Но сейчас Максим больше радовался не этому выигрышу, а тому, как были возбуждены его солдаты. «Здорово получилось!.. Вот это ударили!» — кричал Березкин.
Прислушиваясь к возбужденным голосам, Максим смотрел на капитана Корнеева. Тот стоял на шоссе за головной машиной, и вряд ли кто мог подумать, что боем с танками руководит сильно уставший человек. Капитан выглядел бодрым и свежим.
Корнеев доложил по радио обстановку на шоссе и получил приказ: роте немедленно прибыть к реке.