Соль Саракша
Шрифт:
Саракшар в Нижнем Бештоуне был самый большой в мире. Больше столичного. Соляные магнаты хотели переплюнуть всех — и переплюнули.
Высотой он был с двенадцатиэтажный дом. Всеимперский тянет примерно на десять. Правда, его и построили-то совсем давненько…
Сперва посетитель покупал билет, рассказывал Мойстарик. Билеты надо было брать заранее, а ещё лучше — заказывать через контору в Шахтах. Потому что очередь туда была под стать нынешним очередям за хлебом в столице.
Отстоял — предъяви билет, заходи в лифт. По шесть человек. Поднимается он до середины строения. Из лифта ты выходишь
Посередине Саракшара в туманном облаке сияет Мировой Свет. А под тобой, над тобой, по сторонам — проплывают страны и континенты, леса и пустыни, реки и горы, моря и города Саракша, и выполнены они со всеми подробностями. За дополнительную плату можно взять напрокат бинокль и рассмотреть как следует… да хоть свои родные места.
Мойстарик говорит, что увидел даже наш дом в малюсеньком Верхнем Бештоуне. Ну, не знаю. Теперь ведь не проверишь. Я бы точно такое же говорил.
…Звучит тихая такая музыка, и невидимый учёный грузит народ байками о географических открытиях, о великих путешественниках, о чудесах мира. Тут тебе и циклопические ступени храма Солохан в Антейе, и знаменитый мост Арка Инара, перекинутый через Голубую Змею, и Спящий Лик пустыни Так-Талик… Посмотрите налево, оглянитесь, запрокиньте голову…
День и ночь внутри Саракшара меняются побыстрей, чем на самом деле — не сутками же там стоять! Хотя маленький Мойстарик, дай ему волю, стоял бы наверняка…
А кончается осмотр так: Мировой Свет внезапно вспыхивает ярко-ярко — и медленно меркнет. А моря с континентами плывут, текут, плавятся, струи начинают перемешиваться, горы оседают, леса валятся, города рассыпаются, всё становится каким-то серо-бурым — таков, надо понимать, цвет Первоматерии… Потом свет разгорается снова, в бурой смеси возникают какие-то пятна — и сеанс окончен. Потому что даже самые учёные люди не могут вообразить, каким станет Саракш после очередного Обновления. Всё просто и понятно без всяких учебников.
На выходе каждому вручают сувенир, уменьшенную копию уменьшенной копии Саракша — Саракшарик. Один такой до сих пор хранится в нашем доме. Как только я его не кокнул — сам удивляюсь. Правда, он уже не крутится и не подсвечивается.
Да и всё равно там ничего толком не рассмотришь — ты же снаружи.
Князь говорит, что в развалинах столичного Саракшара сейчас живут малолетние бандиты, бродяги и наркоманы. Власти пока не до познавательных аттракционов…
И всё-таки отчасти прав господин Динуат Лобату: в Верхнем Бештоуне мало что изменилось, только за рекой появился военный городок. Так ведь всё равно там раньше были казармы Горной Стражи.
Народу, конечно, стало поменьше, туристы исчезли, чужаков здесь теперь не жалуют — самим ничего не хватает. Закрылись десятки кафе и кабачков. И вообще, к нам так просто не приедешь. Особая зона. По железнодорожной ветке ходят только освинцованные товарняки да специальные электромотриссы, если кому из начальства приспичит. А ехать через лавовое поле, в которое бомба превратила Нижний, дураков нет.
Но всё равно нам грех жаловаться, когда чуть не вся остальная Страна Отцов ещё в руинах, и восстановлению не видно конца.
А, да — не фунициклирует больше шикарный санаторий «Горное озеро», где лечили до
…Вот туда мы с Князем и отправимся, когда закончится это долбанное джакнутое душеподъёмное построение!
Может, сегодня. А может, и не сегодня…
Плот «Адмирал Чапка»
Есть такая грустная поговорка — мол, от всей авиации старой Империи осталась только застёжка «молния». Её действительно придумали в своё время специально для пилотов.
А от флота Империи сохранилось и того меньше.
Уму непостижимо, как мог водолазный плот с огромного имперского авианосца «Адмирал Чапка» попасть в наши горные края.
Непонятно, почему он вообще уцелел!
Хотя сам адмирал Эрон Чапка, судя по книге о его подвигах, был великий мастер выживания. Последний свой флагман утопил, хотя сам не утонул, выбрался на берег, явился во дворец с петлёй на шее и с очередным проектом в кармане. Дважды был разжалован в матросы. Все сражения Островной кампании проиграл, но странное дело: победители с Архипелага запросили мира на наших условиях!
Может быть, плот тоже не пожелал тонуть вместе со всем остальным авианосцем, порвал крепёж и выбросился на берег с первым же подходящим штормом или взрывной волной? И его ещё ждут славные победы…
То, что это именно водолазный плот, мы поняли, не совсем же тупые. Два поплавка, палуба с квадратным люком посередине, дырки от болтов там, где крепилась лебёдка, стойка для баллонов с газовой смесью, выемка для движка на корме.
Движок, лебёдку и баллоны, конечно, добрые люди сняли первым делом. Всё флотское отличается надёжностью и долговечностью. Наверняка движок ещё пашет на чьём-нибудь катере. Причём питающий элемент вряд ли выработался. Довоенное же всё, качественное!
Представляю, как ругались погранцы, когда в вагоне с воинскими грузами вместо чего-то, выписанного для пользы дела, обнаружилось это чудо морское! А в накладной-то, говорят, новенький внедорожник значился…Наверное, жалобами завалили военную прокуратуру!
Ободранный мародёрами плот с гордым флотским именем не стали даже доставлять в военный городок — сразу выбросили на городскую свалку. Она у нас на крутом речном берегу. Когда мусора скапливается слишком много, приползает бульдозер и ножом сметает всё в бурные воды Юи. Это, конечно, нехорошо, и все на власть ругаются, но заниматься переработкой отходов никто не хочет.
Как-то в выходной мы с Князем стояли на берегу.
— Светлейший, — говорю. — Как ты думаешь, доплывёт этот плот до Верхней Сальмы, ежели столкнуть его на воду?
Князь, уже более или менее ориентирующийся в наших местах, отвечает уверенно:
— До Верхней доплывёт…
— А до Нижней? — спрашиваю.
— Нет. До Нижней не доплывёт. Его на Зубках Демона расколошматит, массаракш… Потому-то никто на него и не позарился!
Правильно говорит. С пониманием вопроса. Это я во флотских делах не разбираюсь — нам, горным козлам, оно и ни к чему. Изо всей морской темы я знаю только припев «Марша Берегового патруля»: «Не боимся Белых субмарин, Белых субмарин, Белых субмарин…». А Князю в его кадетском училище принудительно расширяли военный кругозор…