Соль Саракша
Шрифт:
Ну ничего, сейчас я тебя поставлю на место!
— Рыба, — говорю. — А у него как — во всех местах сложение атлетическое?
Добрая бы девушка покраснела — но только не Рыба! Ах, да, мы же теперь медики циничные!
— Сейчас объясню, — сказала Нолу Мирош. — Вот у вас, мальчики, я знаю, есть маленький пистолетик. Так вот вы, мальчики, достаньте его и маленько застрелитесь от зависти! Вот какая у него атлетика! Жаль только, что он из варваров — нижнего белья не носит…
— Не пистолетик, а револьвер, — буркнул я потому, что нечего
Как бы избавиться от этой привычки? Хотя Гус Счастливый набирал в ряды своих «неустрашимых» именно тех, кто краснел…
— А комбинезон? — сказал Князь. — Ты его что — так распоротый и бросила?
— Я порядок знаю, — сказала Нолу. — Комбинезон я сперва попробовала постирать. Но он не намокает! И он совсем был не грязный! Изнутри он совсем другой, чем снаружи. Это трудно объяснить, но сами увидите. И ещё там что-то вроде младенческой прокладки приспособлено… То есть его можно носить практически не снимая… Ну, я его аккуратненько свернула и положила на хранение. И предметы, которые в карманах нашла, в той же коробке лежат… Хотя у него карманы — не как у нас карманы…
Два идиота! Даже обыскать «сбитого лётчика» не догадались!
— А что за предметы, Нолушка? — сладенько так поинтересовался Князь.
— Да как обычно у мужиков — всякие болтики-гаечки, — сказала Рыба. — Вот вы и разберитесь, что там такое, а то я до сих пор ещё опись не составила… Не напишешь ведь «коробочка номер один», «трубочка номер два»…
— Разберёмся! — радостно вскричал Князь.
У меня тоже отлегло от сердца. Могла бы ведь и не сказать ничего. А там, может, есть штуки посильнее «мушкета»… Главное, не показать самозваной сестре-хозяйке Рыбе свою в них заинтересованность… Подумаешь, какие-то штучки-дрючки…
— А что это мы должны видеть? — спросил я. — Чем ты нас ещё удивишь?
— Мы с доктором подвергли пациента ментоскопированию! — и голосок у Рыбы стал звонкий-звонкий. — И никакой он не кабачок! Он очень даже соображает у себя в коме! А то ведь ментоскоп зря простаивает…
Так. Значит, «Волшебное путешествие» всё-таки настигло меня…
— Только от вас тоже помощь потребуется, — сказала Рыба.
— Что за помощь? — спросил я.
— Постель под ним поменять, — сказала Рыба. — Вообще обиходить. Неприятно, конечно, но потерпишь, Сыночек. Это тебе не с благородной барышней на диванчике кувыркаться…
Окаянная Рыба! Горная ведьма!
Да можно ли в этом мире сохранить хоть одну тайну?!
Воспоминания ниоткуда
Оказалось, что напрасно я боялся. Во всех смыслах напрасно.
Во-первых, с работой санитаров мы справились. В госпиталях служат такие же, как мы, парни, и ничего, не блюют, в обморок не падают… А наш пациент, сказал доктор Мор, ещё не самый страшный. Вернее, поправился он, уже не самый страшный…
Во-вторых, сообразил я, что Рыба никакая не ясновидящая, просто она прикинула —
В-третьих, ментоскоп показал нам совсем не «Волшебное путешествие».
Доктор смотрел на экран и бормотал:
— Этого не может быть. И этого тоже. А уж такое и вообще ни туда, ни сюда… Серьёзное повреждение мозговой ткани… Да что там — сварились у него мозги… Не повреждение, а перерождение… Возникновение новой личности… А с ней и новые воспоминания… О том, чего не было и не могло быть! Вот потому-то, ребята, ментограммы и не принимаются в суде, как доказательства. И даже на допросах используются редко…
Первый сеанс был коротким. Экран затянуло туманом — это означало, что пациент заснул.
Мы увезли его на каталке из ментокабинета обратно в подвал, в лабораторию. Рыба несла капельницу. Беднягу переложили на процедурное ложе. И тут меня осенило:
— Господин доктор, — говорю. — Зачем болезного катать взад-вперёд? Ментоскоп вещь неподъёмная — значит, перетащим сюда шлем, экран, прокинем из ментоскопной кабель… У нас в гимназии преподаётся спецпредмет — монтаж шахтного электрооборудования. Так что сделаем в лучшем виде!
Поглядел на меня доктор и чуть не зарыдал:
— Не верил я, — говорит, — что когда-нибудь и от вас, негодяев и бездельников, польза будет!
И достаёт откуда-то (скорее всего, из бороды) ключи от «магистра».
Он иногда разрешал нам покататься — в зависимости от настроения и в качестве поощрения. Только недалеко, хоть и не водится в наших краях автоинспекции.
Интересно, кому бросит он ключики — Князю или мне? Ведь идея-то моя!
Но полетели ключики прямо в плавники Рыбе.
— Нолу сейчас поедет на станцию, — сказал доктор. — Мне нужно отправить послание в Академию. Вы там помогите ей — и за работу. Айго проследит, чтобы не халтурили…
И скрылся в своём кабинете.
А я-то надеялся, что господин Моорс, как всегда, поручит всё Пауку! Да уж, инициатору — первый пинок…
Мы с проклятиями вынесли с кухни несколько эмалированных бачков с грибами и разместили их на заднем сиденье автомобиля. Сиденье Рыба предусмотрительно прикрыла плёнкой.
— Доктора придётся брать в долю, — озабоченно сказала Рыба и тяжело вздохнула. — Но это выгодней, чем каждый раз попутку ловить. Я подсчитала.
— Нолу Мирош, — проникновенно сказал я. — А не пошла бы ты… замуж за Мойстарика? Он такой же деловой. И я бы наконец стал сыном богатых родителей…
— Всю жизнь мечтала до самой смерти стирать солекопские кальсоны, — сказала Рыба. — Ладно, мальчики. Плюньте мне вслед — на удачу…
И укатила.
А мы плюнули и пошли к Пауку за инструментом и кабелем. Домик, в котором располагались технические службы санатория, восставшие психи почему-то не тронули. Вот там господин Айго и обосновался.