Соль Саракша
Шрифт:
И никакого оружия мы, увы, не нашли.
Зато и никакие мертвецы по номерам уже не валялись — тот же Паук постарался. Так что нет худа без добра.
Мало-помалу мы обследовали все коридоры. Мы прочесали все подвалы и чердаки. Мы устроили наблюдательный пост на крыше. Мы освоили кухню, гараж и мастерские. Мы прятались друг от друга в стиральных машинах и жарочных шкафах. Мы устраивали гонки по вентиляционным коробам. Мы собрали на себя всю пыль и паутину тайных лазов и внутристенных коридоров…
Вначале я хотел притащить
И Князь его поддержал: «Сыночек, ну зачем всё стадо-то сюда гнать? Мы же тогда будем как все!»
Насчёт подопытных крыс — может, шутка, а может, и не шутка вовсе. Если бы мы в тот раз не приглянулись доктору… И не сказали ведь никому, куда отправились! А на лесных дорогах люди иногда исчезают бесследно, Рыба подтвердит!
Но господин Мор Моорс, помню, хмыкнул и сказал:
— Удивительно развитые по нынешним временам подростки! Ладно, Айго, можешь их не усыплять…
Вот и думай — шутил, не шутил…
Ну, по совести-то, я тут за компанию с Князем просквозил. Дину Лобату прочитал столько книг, сколько мне, пожалуй, и за всю жизнь не осилить, а живёт солекоп долго — если, конечно, в шахте убережётся.
Но ведь и образование в наших гимназиях и даже училищах дают основательное! Любой преподаватель рад-радёшенек будет переехать из полуразрушенной и вечно голодной столицы в благодатный Горный край, где учитель не рискует получить от ученика ножик в печень за плохую оценку!
Наши гимназические директора гордо и придирчиво копаются в соискателях, требуют солидных рекомендаций, поэтому и учат нас люди приличные и образованные, кроме господина Казыдлу — ну, его-то сверху назначили!
Другое дело, зачем это образование будущим солекопам? Ведь накопить на дальнейшую учёбу для детей могут лишь такие упёртые чудаки, как Мойстарик, да и один я у него, а у людей-то?
(Ужасно мне перед ним стыдно, что не хочу я никуда уезжать. Но я и раньше знал, что я тупой и студента из меня не выйдет, а уж после того, как у нас благородный квартирант поселился…)
Хорошо, страшный доктор дал нам «добро» бывать в санатории. Но Мойстарик! Но господин полковник! Им-то как объяснишь?
И тут помог случай — хотя Рыба утверждает, что ничего случайного в жизни нет и быть не может.
Мойстарик пришёл со смены весь скрюченный и бледный. Я побежал в поселковую больничку за помощью, хоть родитель и возражал, потому что за массаж нужно платить.
Ха! Массаж! Всё оказалось гораздо хуже. Такой джакч случился у Мойстарика в позвоночнике, что повезли его из больнички в госпиталь — традиционно считается, что военврачи круче штатских клистирных трубок. Но крутые тоже развели руками — и обратились к доктору Мору.
Сомневаетесь,
И ведь подлатал Мойстарика доктор! Да так подлатал, что он снова, как в молодые годы, стал по выходным борьбу во дворе устраивать с дядей Ори!
Я этим воспользовался и подкатил к господину Моорсу, чтобы, значит, потолковал с нашими родителями. Доктор потолковал. Сказал, что ему в научных исследованиях постоянно требуются помощники, вот и будут мальчики в свободное время при деле. А иначе станут они в Старой казарме водку квасить и девкам юбки задирать…
Мойстарик совершенно с этим согласился, полковник тоже. К тому же полковник надеялся, что доктор Мор, подлинный патриот, благотворно повлияет на поэтическое вольнодумие отпрыска…
А ещё в «Горном озере» была огромная библиотека. Доктор Моорс морщился: «Чтиво для слабоумных, а ни классики, ни справочников, ни энциклопедий…». Хотя было и то, и другое, и третье, пусть и не в нужных доктору количествах.
А для нас — в самый раз. Путешествия. Преступления. Сказки для взрослых. Любовь. Стрельба. Враги и дикари. Бандиты и пришельцы из других измерений. Комплекты «Альбома приключений» за много лет…
И мы действительно могли бы считать себя самыми счастливыми семиклассниками в Саракше, если бы не одно обстоятельство.
Сорок восемь банок
Толе Казыдлу по прозвищу Гондон появился в нашей гимназии примерно в одно время с Князем. И тоже приехал с папой — господином главным гимназическим воспитателем, которого прислали из столицы. А до того ведь даже должности такой не было, и как-то обходились без неё обе гимназии!
Но Князь до приезда ходил в кадетах, а Толе Казыдлу, по его словам, — в одной очень серьёзной взрослой банде. Если и ходил, то, надо думать, на побегушках да на атасе, зато нахватался всякого. Утверждал, что загреметь бы ему в каталажку, но тут папу командировали к нам, наставлять провинциальное юношество в деле Отцов.
И «серая» гимназия взвыла на голос от этой парочки, причём взвыли и учителя, и ученики.
Казыдлу-старший ввёл в обиход ежедневные утренние построения с пением и восторгом. Казыдлу-младший собрал вокруг себя всех гимназических джакчеедов — и джакчееды начали потихоньку брать верх среди «сизарей».
Тогдашних старшеклассников они тронуть не смели, а тем плевать было на мелочь пузатую. Они решали проблемы полового созревания. Мы для них были колонией простейших, где выживают самые сильные. Да и жаловаться старшим в наших краях как-то не принято…