Сокрушительный удар
Шрифт:
Во вторник, первый день торгов, я пришел на аукцион еще до начала, потому что иногда сделки заключаются до того, как повалит толпа. И у самых ворот меня перехватил Ронни Норт.
— Я получил твой чек за Речного Бога, — сообщил он. — Вот скажи, разве это было не то, что тебе нужно?
— Видел бы ты его!
— Я его видел на скачках прошлой весной! — обиделся Ронни.
— Вот, видно, с тех пор его и не чистили.
— Ну, тебе за такие деньги, и все сразу! Ронни был маленький шустрый человечек, проворный в движениях и в делах. Он никогда не смотрел
— А ему лошадь понравилась? — спросил он.
— Кому?
— Николю Бреветту.
Я замер. Это, видимо, привлекло его внимание. Он снова посмотрел мне в лицо и только тут сообразил, что проболтался.
— Так ты знал, что лошадь предназначается для Николя Бреветта, еще до того, как продал ее мне? — спросил я.
— Нет, — ответил он, но не сразу, а слегка замешкавшись. Так что это явно означало "«да».
— Кто тебе сказал?
— Да все знали!
— Не правда, не все. Откуда ты узнал?
— Не помню.
Он сделал вид, что ужасно торопится, и начал потихоньку отступать.
— Ты только что упустил клиента, — сказал я. Он остановился.
— Честно, Джонас, этого я тебе сказать не могу. Давай оставим это, будь другом. Больше я тебе ничего сказать не могу — мне это слишком дорого обойдется; и, если хочешь оказать мне услугу, забудь о том, что...
— Услуга за услугу, — перебил я.
— Какая?
— Начни торг за четвертый лот.
— Ты хочешь его купить?
— Да, — сказал я.
Ронни смотрел на меня недоверчиво. Люди, которые собираются купить лошадь, не любят начинать торг, чтобы не показывать, что заинтересованы в этом. Но, с другой стороны, ни один уважающий себя барышник не скажет другому, какую лошадь он хочет купить. Я ответил Ронни самым честным и наивным взглядом, какой только мог изобразить. Он самодовольно ухмыльнулся и пообещал начать торг. И убежал. Я не спеша пошел за ним следом и увидел, как он на противоположном конце загона что-то возбужденно рассказывает Вику Винсенту.
Они открыли первые страницы каталога и прочли напечатанное мелким шрифтом. Вик Винсент покачал головой. Ронни Норт что-то протараторил, но Вик Винсент покачал головой еще энергичнее.
Я пожал плечами. Ну и что это доказывает? Только то, что Ронни Норт не хотел оказывать мне услугу, не посоветовавшись с Виком Винсентом. Это вовсе не значит, что именно Вик Винсент сказал ему, что Речной Бог предназначается для Николя Бреветта.
Первых нескольких лошадей вывели из конюшен в загон, и я облокотился на ограду и стал внимательнее присматриваться к номеру четвертому. Гнедой жеребчик развивался не вполне пропорционально: у него был слишком высокий круп. Со временем это, вероятно, выправится, но голова так и останется слишком узкой. Родословная довольно приличная, его родная сестра выиграла известную скачку, и его выставила на продажу миссис Антония Хантеркум из Пэйли.
— Привет, Джонас! —
Я обернулся. Джимини Белл, заискивающий и в то же время агрессивный, такой же, как в Аскоте. Умеет же человек подкрасться незаметно! Он дрожал от холода на пронизывающем ветру — пальто у него было слишком легкое для такой погоды.
— Привет, — ответил я. — Хочешь заработать десятку?
— Выкладывай! — не задумываясь, ответил он.
— Начни торг за четвертый лот.
— Чего? — он разинул рот от изумления.
— Подними цену до двух тысяч.
— Но ты же никогда... никогда...
— Только в этот раз, — сказал я.
Он сглотнул, кивнул и исчез. Джимини был более скрытен, чем Ронни Норт, но очень скоро он тоже появился рядом с Виком Винсентом, и ему в ответ тоже энергично покачали головой.
Я вздохнул. Антония, тетушка Софи, снова окажется в убытке. Ради Софи я пытался устроить так, чтобы ее лошадь пошла за приличную цену, но раз уж Вик Винсент положил на жеребчика свой дурной глаз, я получу его почти что даром. Пожалуй, лучше его вообще не покупать. А то как я потом буду объясняться с Софи и ее тетушкой?
Тут я с удивлением обнаружил, что ко мне подошел сам Вик Винсент. Он облокотился на ограду рядом со мной и кивнул мне.
— Привет, Джонас.
— Привет, Вик.
Мы обменялись вежливыми улыбками, в которых не было ничего дружеского. А ведь он мог бы мне нравиться — и когда-то действительно нравился. Он бы нравился мне и до сих пор, если бы не отбил у меня двух клиентов, наврав им про меня с три короба.
Поверить Вику Винсенту было нетрудно. У него было широкое обветренное лицо с уютным двойным подбородком и полным ртом, который легко расплывался в улыбке, и уголки губ были приподняты, даже когда Вик не улыбался. Прядь рыжевато-русых волос падала на лоб, придавая Вику мальчишеский вид, несмотря на то что ему было уже лет сорок, и даже его блестящие голубые глаза выглядели чистыми и искренними.
Но все это добродушие было чисто внешним. Когда я выразил ему свое возмущение по поводу потерянных клиентов, Вик рассмеялся и сказал, что в любви, на войне и в торговле лошадьми все средства хороши и что, если мне слишком жарко, я могу выйти из кухни, а он все равно будет топить печку по своему усмотрению.
Он поднял воротник дубленки и похлопал руками в теплых перчатках.
— Нежарко сегодня!
— Угу.
— Я слыхал, у тебя были проблемы в Аскоте...
— Были.
— Мне Константин Бреветт рассказал.
— Понятно.
— Ага... — Вик Винсент помолчал. — Если миссис Сэндерс снова понадобится лошадь, лучше предоставь это дело мне.
— Это Константин так сказал?
— Да.
Он смотрел, как выводят первых лошадей. Номер четыре сзади выглядел нормально, но спереди смотрелся неуклюже.
— Я однажды купил такого жеребчика, — заметил Вик. — Рассчитывал, что с возрастом плечи у него разовьются. А он так и остался непропорциональным. Покупая растущего жеребенка, всегда рискуешь...