Сокрушая врага
Шрифт:
– Рот-то, - смеялись вепсы, - рот-то вытри… так и пойдешь, ха-ха, к невесте с пеной на усах…
– Ой, гляди, Баар! Она тебя так еще и не пустит на порог, - не унимался Куски.
Павел отер усы и тут на него накатило.
– А ну цыц, - почти уверенно рявкнул он, - чего ржете…
Вепсы разом притихли. Куски молча отпил из ковша. Теперь пришла очередь рассмеяться Павлу.
– Ты сам-то, как кот, нализавшийся сметаны.
И вправду, длинные усы Куски были все в пене, да мало того, старческие руки плохо держали тяжелый ковш, так что Куски умудрился окунуть в пиво и нос. Заметив это,
– А он у нас завсегда так, - смеясь, ответил Пэлла, - дашь ему кусок пирога, так и руку норовит укусить.
– Ладно, пора идти, а то, боюсь, Улла уже и ждать перестала, - прервал общее веселье Юски напоминанием, зачем они тут все собрались.
– Да, да, - спохватился глава медвежьего рода, - пошли уже…
Первым шествовал молодой парень, он нес высокий резной шест, украшенный бубенцами и разноцветными ленточками. Следом за ним, в ряд, шли Куски и Пэлла. В руках у каждого из них была веточка ольхи. Сразу за стариками шел сам жених и Юски с большим коробом за плечами. Замыкали шествие с десяток молодых парней. Как только процессия двинулась вперед, они заиграли на бубнах, свирелях и жалейках. Музыка получилась не очень стройная, зато весьма громкая и веселая. От души веселая, праздник все же…
К дому, где жила Улла с ребенком, праздничная процессия подошла как раз в тот момент, когда ребятня заняла позицию. Дети и подростки плотно обступили крыльцо дома невесты. При подходе жениха с дружками дети стали наперебой требовать подарков.
– Ах вы, маленькие закарыги, - улыбаясь, пригрозил пальцем детям Пэлла.
– Ишь ты, сладенького им подавай, - ухмыльнулся Куски.
До дома невесты, где она жила вместе с сыном, было недалеко, и вскоре вся процессия подошла к ее воротам. На воротах висели разноцветные лоскутки, но сами ворота были заперты.
– Вот те раз, - хлопнул в ладоши Пэлла, - кажется, нас не ждут.
– А дайте-ка, я им стукну, - с улыбкой на лице предложил Куски.
С этими словами он подошел к воротам и трижды коснулся их ольховой веткой.
– Эй, невеста, отворяй ворота, прячь утиную душу, доставай кукушечью, - веселился Куски у ворот, продолжая постукивать по ним ольховой веткой.
Все бывшие с женихом дружки весело засмеялись.
– Долой утку, подавай кукушку!
Баар склонился к уху Юски.
– Я ничего не понимаю, какие утки, какие кукушки?
– Пока женщина не замужем - это душа утки, а после того уже кукушка, - улыбаясь, объяснил вепс.
– Ага, понятно…
Только теперь Баар припомнил, что имела в виду Коди, когда говорила, что утка вновь должна стать кукушкой.
– Ах, вот оно в чем дело…
Улла в этот день была необычайно хороша. На ней красовалось светло-синее платье, расшитое причудливыми узорами. Накидка поверх платья была оторочена ярко-рыжим мехом лисицы. Ее волосы под обручем были аккуратно убраны в тугую косу, а с обруча свисали два небольших височных кольца.
Баар при виде своей невесты, которая выходила из дома в окружении подружек, даже слегка присвистнул.
– Ого!
На что Юски толкнул его в плечо и игриво подмигнул, - мол, смотри, какая девка! А глава
Весь путь до священной рощи медвежьего рода пара прошагала, крепко держась за руки. Вокруг них скакали дети, радовались и горланили какие-то прибаутки, которые отзывались в памяти Баара не иначе, как «тили-тили-тесто, жених да невеста». Куски и Пэлла шествовали рядом и время от времени отгоняли подзатыльниками самых шумных и озорных ребят, чтобы особенно не лезли под ноги главе рода.
В Хидене, на пороге священного дома их встретил нойда Капс с неизменным посохом в руках. Все остановились, замерли. Стихла музыка и ребячий хохот.
– Пойдем, - шепнула Улла на ухо жениху, - пойдем…
Баар смело шагнул навстречу шаману, увлекая за собой невесту. Когда они вышли вперед, отделившись от гостей, нойда трижды стукнул своим посохом.
– Баар, сын Конди, и ты, Улла, дочь Рутыня, идите за мной.
Капс медленно повернулся и первым вошел в дом. Следом за ним последовали и молодые. Гости, оставшиеся на улице, тихо расселись около дома на заранее приготовленные скамейки. Мужики быстро организовали свой круг, наполнили братину и стали коротать наступившее в свадебном веселье затишье. Переговаривались вполголоса, дабы не мешать священному таинству, происходившему в доме нойды. Женщины собрали детей и, под присмотром старшего отрока, отослали всех обратно в Каргийоки - нечего под ногами крутиться.
Братина сделала всего четыре круга, когда из дома величественно вышел нойда Капс.
– Люди! Слушайте! Люди медвежьего рода - радуйтесь! Юмал скрепил руки Баара и Уллы! Он принял их требу! [26]
Люди разом повскакивали.
– Хвала Юмалу!
– Баар!
– Улла!
– Хвала Юмалу!
– Баар… Улла…
– Ог-го-о-о…
Вверх полетели лохматые шапки, нестройно, но весело заиграла музыка, кто-то из женщин едва слышно всхлипнул сквозь слезы радости.
– Баар!
– Улла!
Под призывные крики гостей новобрачные вы-шли из дома и предстали перед людьми. Вепсы ликовали так, что перепугали всех птиц в округе. Птахи, вспорхнувшие с насиженно-нагретых мест, огласили Хиден переливчатым щебетом и трелями, невольно присоединившись к всеобщему ликованию.
– Хвала Юмалу!!!
– Хвала Юмалу!!
– Хвала…
– О-о-о!
– У-у-у!
Глава восьмая
Круги на воде