Сокровище
Шрифт:
– Могу я предложить вам что-нибудь выпить в моей каюте? Или, учитывая время, быть может, вы окажете мне честь поужинать со мной?
Кампос покачан головой:
– Спасибо за приглашение, капитан, но у меня очень много работы. – Он показал в сторону судов, снующих по гавани. – Возможно, как-нибудь в другой раз.
Кампос заполнил платежный документ и отдал на подпись капитану Коллинзу. Потом он обвел взглядом сверкающие чистотой палубы корабля.
– В ближайшем будущем я планирую взять отпуск и тогда с удовольствием буду вашим пассажиром.
– Обязательно дайте мне знать. Тогда я позабочусь,
– Я вам очень признателен. Передам жене, и, уверен, она не успокоится, пока мы не окажемся на палубе вашего корабля.
– Вы доставите мне большое удовольствие, мистер Кампос. Выбирайте любое время. Достаточно одного вашего слова.
Подошел лоцманский катер, и Кампос сбежал по трапу. На прощание он помахал рукой, и катер направился к очередному судну, ожидающему прохода в гавань.
– Замечательный рейс, – сказал старший помощник капитана Майкл Фини. – Экипаж в полном составе – и ни одного пассажира. На протяжении шести дней я думал, что умер и попал в рай.
Согласно распоряжению компании, судовые офицеры должны были тратить на обеспечение пассажиров всем необходимым, в том числе и своим присутствием, почти столько же времени, сколько на управление судном. Эту обязанность Фини ненавидел всей душой. Отличный моряк, он всячески старался держаться подальше от пассажирского салона, предпочитая обедать и ужинать со своими коллегами-офицерами, а в свободное время выполнять работы по техническому обслуживанию судна.
Фини и внешне не был похож на весельчака, который является душой любой компании. Он был очень большим, причем его было настолько много, что форменная одежда постоянно трещала по швам.
– А я считал, – с откровенным сарказмом заметил Коллинз, – что тебе не хватает общения в высшем обществе и содержательных бесед.
Фини недовольно скривился:
– Все можно было бы вытерпеть, если бы они не задавала постоянно одни и те же идиотские вопросы.
– Предупредительность и уважение – вот главные правила общения с пассажирами, мистер Фини, – высокопарно заявил Коллинз. – Кстати, вам следует последить за своими манерами в течение ближайших нескольких дней. У нас будут высокопоставленные гости.
Финн не ответил. Он задумчиво разглядывал современные многоэтажные здания, возвышающиеся над прибрежными шале.
– Всякий раз когда я смотрю на панораму старого города, – задумчиво сказал он, – оказывается, что там появился еще один отель.
– Ах да, вы же из Уругвая.
– Родился к западу от Монтевидео. Мой отец был торговым представителем машиностроительной компании из Белфаста.
– Должно быть, вы рады возвращению домой.
– Не сказал бы. Я нанялся на панамский рудовоз, когда мне было шестнадцать лет. Родителей уже нет в живых, и здесь не осталось ни родственников, ни друзей, – Он замолчал и показал на приближающийся катер: – К нам пожаловала таможня и иммиграционная инспекция.
– Поскольку пассажиров у нас нет, а экипаж на берег не сойдет, таможня должна обойтись резиновым штампом. Это не займет много времени.
– Зато от санитарной инспекции одна только головная боль.
– Уведомьте ответственного за пассажиров, мистер Фини, а потом проводите гостей в мою каюту.
– Прошу прощения, сэр,
– Возможно, вы правы, но я хочу не иметь никаких проблем с местной бюрократией, пока мы в гавани. Никогда не знаешь, что может случиться.
– Да, сэр.
Уже темнело, когда катер представителей уругвайской таможни и иммиграционной службы подошел к борту «Леди Флэмборо» и группа мужчин поднялась на борт. Как раз в это время было включено освещение, и верхние палубы и надстройки оказались залитыми ярким светом. Стоя на якоре среди других судов, «Леди Флэмборо» сверкала как бриллиант в шкатулке с бижутерией.
Уругвайские официальные лица проследовали за Фини к открытой двери капитанской каюты. Коллинз внимательно оглядел пятерых мужчин, идущих вслед за старшим помощником. Он был очень наблюдательным человеком и сразу же заметил нечто странное в одном из них. На одном визитере была широкополая соломенная шляпа, надвинутая на глаза, и мешковатый комбинезон, остальные были одеты в обычную форму, которую носят официальные лица на всех карибских островах.
Мужчина, о котором шла речь, шагал, не поднимая глаз. Его взгляд был устремлен на каблуки ботинок идущего впереди. Когда они подошли к двери, Фини вежливо отошел в сторону, предлагая гостям войти первыми.
Коллинз сделал шаг вперед:
– Добрый вечер, господа. Добро пожаловать на борт «Леди Флэмборо». Я капитан судна Оливер Коллинз.
Визитеры хранили молчание. Коллинз и Фини обменялись удивленными взглядами, не зная, что предпринять. Потом человек в мешковатом комбинезоне вышел вперед, медленно расстегнул свое одеяние, под которым оказалась белая форма с золотыми галунами – точная копия той, которую носил сам капитан Коллинз. Затем он снял соломенную шляпу и надел фуражку – такую же, как у капитана.
Обычно невозмутимый Коллинз был ошарашен. У него появилось ощущение, что он смотрит в зеркало. Незнакомец оказался его близнецом.
– Кто вы? – требовательно спросил Коллинз. – Что здесь происходит?
– Не будем называть имен, да еще так громко, – ответил Сулейман Азиз Аммар с обезоруживающей улыбкой. – Вам достаточно знать, что я принимаю командование судном на себя.
34
Внезапность – ключ к успеху любой тайной операции. А внезапность при захвате «Леди Флэмборо» оказалась полной. Кроме капитана Коллинза, старшего помощника Фини и впавшего в ступор ответственного за пассажиров, которых связали, заклеили им рты и заперли в каюте Фини, никто и не подозревал, что судно захвачено.
Аммар точно рассчитал время. Настоящие инспекторы уругвайской таможни появились только спустя двенадцать минут. Он тепло, как старых знакомых, поприветствовал их, и никто не распознал в нем поддельного Коллинза. Определенно в искусстве грима и перевоплощения он достиг немалых высот. Сообщники, которых он выбрал на роль Фини и второго помощника, старались держаться в тени. Оба были опытными судоходами и внешне напоминали настоящих офицеров «Леди Флэмборо». Чтобы заметить разницу, надо было подойти к ним вплотную, но члены экипажа не приближались к старшим офицерам ближе чем на три метра.