Сокровище пути

Иолич Ася

Все остановились, и люди двух хасэнов смешались. Они приветствовали соплеменников, хлопали по плечам, пожимали руки. Девушки спешились и радостно обнимали друг друга.

– Вон она, – тихонько кивнула Дилар на одну из девушек. – Кадэр. Охо-хо.

Аяна украдкой поглядывала на возлюбленную Жадэта. Девушка была её возраста, но на этом общее в них заканчивалось. Тёмные волосы её были заплетены в косы и закручены на двурогий головной убор, а две маленькие косички, украшенные бусинами, спускались с обеих сторон круглого золотистого лица, и на щеках от улыбки то и дело появлялись

ямочки. Охристо-рыжий халат Кадэр был, как и у всех остальных, отделан цветной тесьмой, и мелкие искорки, вспыхивавшие в её тёмных волосах, тоже были рыжеватыми. Девушка была ниже Аяны, и её плавное, округлое тело будто всё находилось в постоянном, гибком и упругом движении, когда она обнимала подруг.

Аяна поискала глазами Жадэта и увидела, как он, приосанившись и расправив плечи, сидит на лошади и смотрит вдаль, при этом незаметно искоса посматривая на девушку. Его возлюбленная как бы ненароком взглянула на него, и он покраснел и суетливо подобрал поводья. Непонимающая лошадь пошла боком, потом попятилась. Жадэт ещё больше разволновался, пришпорил её и ускакал в степь.

17. Пир в степи

Дилар вздохнула.

– Как дети, честное слово, – сказала она. – Ну да так и лучше, наверное. Главное, чтоб дед Кавут или отец не прознали.

Кавут, глава их хасэна, дед Жадэта и Дилар, муж старой Айдэр, производил впечатление рассудительного мужчины. Он был степенным и спокойным, и Аяне казалось, что его спокойствие непоколебимо. Его побаивались, потому что он мог запросто огреть любого из сыновей или внуков длинной плёткой с длинной громкой кистью на конце, при этом его широкое, до бронзового оттенка загоревшее лицо оставалось совершенно бесстрастным. Аяна понимающе кивнула.

– Он похож на маму моей подруги, – сказала она. – Есть у них что-то общее. Взгляд, наверное.

Она вспомнила Тили. Та, может быть, уже родила. Кто у неё? Мальчик или девочка? На кого похож малыш? Она положила руку на живот и погладила его.

– Что с тобой? Что с твоим лицом, шулаг?
– спросила Дилар.

– Я вспомнила свою подругу. Я очень давно не видела её. Иногда мне кажется, что я начинаю забывать её голос.

– Ну, когда-нибудь ты обязательно с ней встретишься, - улыбнулась Дилар.
– А сегодня ты услышишь наши голоса. Мы будем жарить барана и петь. Хурга привезли молодые овощи с юга и зерно. Иди, порадуй своего друга новостью, – рассмеялась Дилар.

Верделл очень обрадовался новостям про овощи.

– Я не верю своим ушам, – сказал он. – Кирья, посмотри, у меня не отросли ещё копыта? Я столько съел мяса, что уже скоро превращусь в барана или лошадь. Наконец-то что-то кроме мяса.

– Если говорить откровенно, то я тоже хочу овощей. Я так мечтала о мочёных яблоках, солёных огурцах и кислой капусте, что плакала по ночам.

– Я думал, ты плачешь о Конде, – сказал Верделл.

– И о нём тоже. Но тогда мне снился не он, а кислая капуста, – вздохнула Аяна. – Конечно, я бы отдала всю кислую капусту в этом мире в обмен на его объятия, но у меня нет ни того, ни другого.

Верделл сочувственно

кивнул и погладил её по плечу.

– Когда мы доберёмся до ближайшего города, я поищу тебе мочёные овощи, – сказал он. Кира Атойо, жена моего отца, когда носила ребёнка, ела странные вещи. Кислая капуста – не самое странное блюдо. Я пробовал у вас, и мне она, кстати, тоже понравилась. А что будет сегодня?

Сегодня их ждало степное пиршество. Из одной повозки достали большой низкий открытый котёл, из другой – дрова. Хар, муж Далэг, с мужчиной из Хурга зарезал одного из баранов, и женщины стояли в наскоро установленном шатре, крытом шкурами и коврами, и резали мясо.

– Мы научим тебя, шулаг, – смеясь, сказала Рао, жена главы Хурга-хасэна. – Смотри, как это готовится!

И они жарили овощи на топлёном жире, добавляли мясо и травы, и Аяна смеялась, когда девушки подшучивали над тем, что она что-то не знала.

– Это рис, – сказала старая Тулэр. – Его выращивают в Фадо и в Теларе. У вас его нет? Его зёрна очень ароматные, чувствуешь?

Аяна кивнула. Аромат был чудесным.

– Эта приправа придаёт ему такой красивый цвет, – сказала она, вытирая рукавом пот со лба и кивая на маленький мешочек в руках Кадэр, и та улыбнулась.

– Эту приправу мы покупаем в Теларе, – сказала она. – Это корешки растения майхо. Они придают такой цвет блюдам, а ещё мы красим ими одежду. Мой халат покрашен майхо и корой деревьев, которую мы собираем у озера. Нравится?

Она оправила халат, красуясь, и Аяна наклонилась посмотреть на цвет и на тесьму, которой он был украшен. Кадэр гордо расправила плечи.

– Я лучше всех крашу одежду у нас в хасэне, да и среди других хасэнов — одна из лучших.

– Мы тоже красили нитки и ткани, – сказала Аяна. – Вы используете квасцы?

– Да. Могу показать тебе, какие цвета получаются.

Они жарили клубни соланума, который хасэ называли сулкой, и кипятили воду из озерца, добавляя в неё травы и соль. Когда Аяна впервые попробовала этот странный напиток, ей он показался невкусным, но за полтора месяца в степи она успела привыкнуть к нему.

– Мы мешаем травы и кидаем их в кипящее молоко, – сказала она. – И пьём его с перцем и мёдом.

– Перец? – спросила удивлённо Рао. – У вас же вроде холодно. Перец не вызревает в холоде. Он растёт только в постоянных стойбищах на юге.

– А как выглядит ваш перец? Наш похож на мелкие зелёные стручки, – сказала Аяна.

– Наш растёт гроздьями. Наверное, мы говорим о разных растениях.

Они готовили и разговаривали, и Аяна смеялась, потому что это напоминало ей, как дома они жарили лепёшки у очага с мамой, Тили и Солой.

Мужчины рассаживались на коврах. Аяна с другими женщинами раскладывала угощение по мискам и плошкам, а Далэг глазами показывала ей, кому следующему нужно было подавать кушанья.

– Если ты перепутаешь старшинство, то ничего страшного, – сказала она Аяне, когда они вернулись в шатёр. – Ты не из наших, и всем приятно, когда ты делаешь всё верно и правильно, а если ошибёшься – ну и ладно. Но если наша девушка перепутает, то её будут сильно ругать.