Сокровище чародея
Шрифт:
Нужники стояли отдельными кабинками. Будь Бера трезвее, удивилась бы неимоверно, но мысли её витали в Стражериуме, зациклились на словах Ёфура: «Поиграла и хватит, пора тебе уходить из стражей».
– Это не игра, – пробормотала Бера, впихиваясь в кабинку. – Это моя жизнь.
В тесноте и темноте Бера сражалась с подолом. В её воспоминаниях о бесчисленных трудностях – уговорить родителей, заниматься вдвое больше мужчин, всем всегда доказывать свою силу – врывались сдавленные вскрики и постукивания.
Когда
Когда она вышла во дворик, там никого не было.
Дверь в таверну предательски качалась, но Бера, поправив чулки, добралась до неё, шагнула в коридорчик и столкнулась с кем-то. В сумраке не сразу разглядела рыжие кудри и точёное лицо с по-южному подведёнными глазами.
Было странно тихо, только гудело в голове Беры.
Кнэф оправил свою светлую измятую рубашку и попытался застегнуть верхнюю пуговицу жилетки, но серебряного кругляша не оказалось на месте.
Кнэф поглядел под ноги. Бера толчком прижала его к стене и схватила за пах:
– Пойдём.
Нависавший над ней Кнэф удивлённо приподнял чернёные брови:
– Боюсь даже думать, зачем. Решила из-за своего Ёфура кастрировать меня в назидание всем мужчинам?
Вот тут-то и следовало Бере опомниться. Но она, стараясь не думать о том, как быстро разлетаются слухи, крепче прижалась к Кнэфу.
– Да будь он проклят, – и, приподнявшись на цыпочки, его поцеловала.
Притиснутый к стене Кнэф не двигался, только сладкие губы приоткрыл. Бера запустила пальцы в его шёлковые кудри, тянула, выгибаясь навстречу. Жар возбуждения захлестнул её с неожиданной, ошеломительной силой.
Кнэф попробовал возразить, но Бера обхватила его за шею и, шаркнув взглядом по сторонам, ринулась к двери в конце коридорчика.
– Бера, – пробормотал Кнэф, ты…
Он едва успел прикрыться локтём от несущейся на него створки.
– Бера…
Они оказались в кладовке. В маленькое окошко под потолком падал свет огненного фонаря. В зале снова затянули песню. Бера пихнула Кнэфа под колено, дёрнула подсечкой, заваливая на мешки. Серым облачком взметнулась мука.
– Бера…
Оседлав Кнэфа, Бера вытащила из-за пояса кинжал. Лезвие сверкнуло огненным блеском и с треском срезало с жилетки Кнэфа последние пуговицы. Тот сразу успокоился. Ухмыляясь, Бера покачала кинжалом:
– Так-то лучше. Лежи смирно, чародейчик, а то пораню.
Бровь Кнэфа поползла вверх, но он промолчал. Уверившись, что сопротивления не будет, Бера сунула кинжал в
На животе Кнэфа блестели медные чешуйки южной брони, едва прикрывавшей соски. Пальцы Беры скользнули по металлическим выпуклостям к широкому ремню, зацепили узорную пряжку. А вот справиться с ней и с завязками в паху оказалось ой как непросто. Не давались они непослушным рукам. Бера схватилась за кинжал, потянулась к ремешкам.
– Эй-эй, – Кнэф ухватил её за запястье.
– Боишься? – рассмеялась Бера.
Свободной рукой Кнэф провёл по её щеке, губам, шее.
– Опасаюсь. – Он надавил, выкручивая её запястье назад, вставляя кинжал в ножны.
Бера попыталась высвободиться, но лишь напрасно напрягала мышцы – Кнэф не позволял ни вытащить кинжал, ни пробудить в её крови магическое усиление. Бера зарычала, склоняясь к нему. Теперь Кнэф запустил пальцы ей в волосы, стиснул каштановые пряди и притянул к себе:
– А ты не боишься?
– Чародея? – фыркнула Бера. – Я же страж… – И повела бёдрами, потёрлась о его топорщившийся пах. – Ты об этом не забыл?
– Об этом довольно трудно забыть, – ответил Кнэф ей в губы.
Кипучая шальная кровь снова ударила в голову, Бера провела языком по его губам, скользнула между приоткрывшихся зубов и сама не заметила, как оказалась ведомой. Отпустив запястье её заведённой за спину руки, Кнэф оглаживал бедро Беры, сквозь дорогую ткань она чувствовала дрожь его пальцев, их тепло.
Между её ног стало жарко от желания, от тепла его поднявшегося члена. Бера накрыла его рукой, поглаживая, оценивая размер, и мурашки ползли по её телу, голова кружилась от выпитого и возбуждения.
Бера никак не могла насытиться ощущением твёрдой плоти под рукой. Кровь горячими толчками приливала книзу живота Беры, наполняла мышцы сладкой тяжестью, и они отзывались судорожными движениями.
Кнэф застонал в её губы, мурашки побежали по спине Беры густой волной, пальцы снова запутались в пряжке и шнурках, но Кнэф помог, щёлкнул металл. Натянувшаяся кожа штанов вдруг ослабла, и в живот Беры уткнулась горячая головка, та коснулась шёлковой горячей кожи.
Точно удар тока пробежал по нервам Беры, она потянула подол вверх. Ладони Кнэфа скользили по её бёдрам, сминая тонкие чулки, вызывая мурашки и потоки жара. Упершись в мешок муки, стискивая его от нетерпения, Бера приподнялась и насадилась на член. Он легко вошёл внутрь, хлестнув острым удовольствием, чуть не дотянувшим до разрядки.
А Бера хотела этой разрядки, она приподнялась, резко опустилась и застонала, судорожно сжимаясь внутри, задыхаясь. Удовольствие на миг разогнало опьянение, а Бера не хотела трезветь, и она стала неистово двигаться, вскрикивая и кусая губу, чтобы не закричать громче.