Сокровища
Шрифт:
— Эээ, в ГДР каждый дурак ездит. И тогда нам придётся писать названия учреждений по-немецки, а ни ты, ни я немецкого не знаем. Надо отправить отца туда, где говорят по-английски.
— Так давай в Англию! Уж там точно говорят по-английски. А английский мы оба немного знаем.
— Ага, значит в Великобританию… Вот тут написано: «Цель поездки». Как бы поофициальнее выразиться? Контроль, проверка, инспекция… Ревизия! О, ревизия лучше всего. «Ревизия документации», звучит?
— Очень здорово звучит! — похвалил брат.
— Пиши: «Загранкомандировка в Великобританию на предмет
— А у него в паспорте проставляются штампы, когда он меняет место работы, — вспомнил Павлик. — Надо заглянуть в его паспорт.
— Вот и загляни. Когда отец вернётся с работы и повесит пиджак в шкаф, незаметно вытащи у него из кармана паспорт. И на всякий случай служебное удостоверение. Я думаю, перед тем, как приступить к этой своей теперешней работе, он и совершил инспекционную поездку в Великобританию. На сколько, как думаешь?
— Думаю, двух месяцев хватит, — решил Павлик.
— Чудесненько! И это будет похлеще, чем ихнее Пернамбуко. О, погоди! Ведь отец ездил в Данию!
— Ездил! — подтвердил мальчик. — И даже два раза! Когда это было? Дай подумать… Три года назад во второй раз поехал, значит, первый раз ещё раньше. Что он там делал, не помнишь?
— Ездил на какой-то съезд. Или симпозиум? Не помню. Я считаю, ни съезд, ни симпозиум нельзя считать работой. Давай из этих двух поездок сделаем одну, зато подлиннее, и… это должна быть трудовая деятельность. Опять инспекция?
— Нет, хватит проверок, — решил мальчик. — Пусть в Дании отец занимается сотрудничеством.
— А каким сотрудничеством?
— Пока не знаю, послушаем, что отец расскажет Рафалу, и потом решим, в какой области он сотрудничал с датчанами. И мне кажется, командировку в Данию надо вставить в середину его теперешней работы, очень хорошее впечатление на арабского работодателя произведёт.
— Ну, тогда пока все, остальное заполним после рассказа отца о его трудовой деятельности. Ага, вот ещё что, надо написать, знает ли отец французский.
— Ни словечка не знает, это я тебе скажу сразу. Немного знает английский и немецкий, а французский — ни в зуб ногой.
— Не страшно. Я считаю, раз он едет в страну, где официальный язык в учреждениях французский, значит, хоть сколько-нибудь должен знать. Понятно, мы не можем написать — «Свободно владеет». Надо что-то другое…
— «Читает и переводит со словарём», — предложил Павлик. — Если немного поучится, сможет. А этого для работодателя достаточно.
— Ну и прекрасно! Значит, нам остались только даты, остальное зависит от Рафала.
В этот вечер Рафал напросился на ужин, что никого не удивило. Дело в том, что пани Кристина, желая испытать новоприобретённый кухонный комбайн, приготовила на вечер бисквит с кремом.
Умяв две порции бисквита к большому удовольствию хозяйки, племянник наконец взялся за дело.
— Скажи-ка, дядя, что ты делал после окончания вуза? — обратился он к пану Роману.
— Женился! —
— Нет, я имею в виду твою работу, — уточнил племянник. — И не думай, что только тебя мурыжу, в Анджея я тоже вцепился. Ведь на будущий год я кончаю лицей, и надо решать, где учиться дальше. Он мне про свою механику все рассказал, теперь ты расскажи о строительном деле. Что ты делал сразу после окончания? С чего начинал?
— С чего же я начинал? — задумался пан Роман. — Понятия не имею, как-то забылось… А нет, вспомнил! Для начала я делал расчёты фундаментов под новые машины, только что к нам поступившие. И жутко боялся рассчитать что-нибудь не так. Мой начальник как раз угодил в больницу, я остался один, не с кем было посоветоваться. Цеха ещё не построили для новых машин, и руководство комбината решило действовать по науке, строить цех по всем правилам. Ну и заложили сначала расчётный фундамент, а потом возвели цех…
Отодвинувшись со своей табуреткой от кухонного стола, Яночка незаметно опустила руки на колени и нагнулась. Павлик, сидящий рядом, напротив, навалился на стол, загораживая сестру, чтобы никто не заметил её блокнота и карандаша.
— А они большие были? — задал он наивный вопрос.
— Что? — не понял отец.
— Ну те твои фундаменты под машины. И цех.
— Фундаменты наверняка очень прочные, рассчитанные на вибрацию. Что же касается цеха — большой был, насколько помню, его кубатура составляла четырнадцать тысяч кубических метров.
— Не мешай! — одёрнул брата Рафал и сам задал дяде вопрос: — Ну и как ты со всем этим справился?
Понемногу пан Хабрович разговорился и с удовольствием предался воспоминаниям, выдвигая на первый план смешные стороны начала своей трудовой деятельности. Рафала же интересовали, оказывается, в первую очередь технические детали. Павлик упорно расспрашивал о размерах всех строительных конструкций, упоминаемых отцом. Яночка тщательно все записывала.
Поздно вечером, оставшись одни, брат с сестрой подвели итоги сделанного. Урожай технических деталей оказался на редкость богатым. Правда, пан Роман не всегда точно помнил, с какими конструкциями имел дело в том или ином году, годы решительно спутались в его памяти, но, поразмыслив, Яночка с Павликом сочли необязательной точную привязку к датам. И без того работа над документом заняла у них целых три дня. Ничего удивительного — описание трудовой деятельности отца пестрело множеством цифр.
Так и сяк мусолили фразу о загранкомандировке в Англию. Окончательный вариант их удовлетворил: «Загранкомандировка в Великобританию на предмет ревизии конкурсной документации промышленного объекта кубатурой в 116 тыс. м3». Эти 116 тысяч кубических метров они взяли с потолка, точно так же поступили и с вопросом о совместном строительстве некоего мифического объекта в Дании.
Наконец документ сотворили.
— А теперь все это требуется перепечатать на машинке и заверить печатями и подписями в отцовском отделе кадров,говорил чрезвычайно довольный Павлик.Ты перепишешь на машинке тёти Моники, когда она на работе, а я возьму на себя кадры. А потом надо будет отдать документы на перевод присяжному переводчику.