Сокровища Массандры

Гаврюченков Юрий Федорович

Верещагин отодвинул с дороги часы и поднялся на ноги. Подбираться к заветной цели на карачках он счел ниже своего достоинства.

Макс поднял бутылку и направился к выходу. Майя ждала снаружи. Она вцепилась в рюкзак и, похоже, не собиралась выпускать ни за какие коврижки. Макс присел рядом.

— Вот что мы искали. — Он показал подруге бутылку странной формы с залитой сургучом пробкой.

— Вот что мы нашли! — похлопала она по рюкзаку.

Макс рассмотрел этикетку, покрытую разводами грязи и прилипшей трухой. На ней было написано

«Chateau Margaux» и год — 1878.

«Бордоское, — подумал Макс. — Мы нашли сокровище Массандры, а в нем не оказалось массандровских вин, только коллекционное из энотеки. Что ж, тем ценнее находка».

— Он шел под Одессу, а вышел к Херсону. — Макс повертел бутылку, разглядывая ее так и сяк. — Впрочем, все равно. Актуально другое. Как ты думаешь, дорогая, на чем нам вывезти вино, это ведь чертова прорва бутылок?

— Никитин, ну зачем нам вино, когда мы и так богаты? Сейчас садимся на маршрутку, едем в Симферополь и берем билеты на поезд. Нечего засиживаться.

— Стой, куда жаришь без атаса? — Бросать находку на произвол судьбы у Макса не поднималась рука. Кроме того, энотеку мог отыскать Валентин Валентинович, а это казалось Верещагину прямым оскорблением. — Пещеру надо замаскировать обратно. На следующий год вернемся и заберем бутылки.

— Да зачем? У нас теперь есть деньги, много денег!

— Деньги имеют свойство кончаться, детка, — усмехнулся переживший девяностые жулик. — Причем заканчиваются они в самый неподходящий момент и бесповоротно, особенно если денег было много, а ты успел облениться.

— А мы не будем их транжирить. — В глазах Майи загорелся незнакомый Верещагину огонек, она вцепилась в рюкзак и напоминала зверушку, застигнутую охотником в дупле на куче орехов. — И вообще, Никитин, я детей хочу и семью нормальную, хватит мелочь по карманам тырить. Я хочу просто жить. Мы себя обеспечили на много лет вперед. Довольно рисковать! Старинные вина — это хорошо, но их надо суметь продать. Кому? Как? Их еще вывезти надо. Не дай бог запалимся на границе, посадят. Стремное дело! Нам бы это домой доставить.

— Верно говоришь, — не стал спорить Макс. Он удивился тому, как изменилась подруга при виде золота, и решил не оставлять ее без присмотра, особенно с рюкзаком под рукой. — Насчет семьи я полностью с тобой согласен. Действительно, хватит рисковать. Оставим вина здесь, с собой возьмем пару бутылок, у нас еще сумка есть, место найдется. Все шмотки бросим. Приедем в Петербург и заживем по-человечески.

Майя оттаивала прямо на глазах. Макс перевел дух.

— Но вход в пещеру как следует замаскируем, — поставил он точку в разговоре.

Майя вздохнула.

Макс вытер чумазую рожу.

Он был великим гидом по стране заблуждений.

Глава девятая,

в которой кто-то теряет, кто-то находит, а Макс берет свое и попутно чужое

Последние гривны ушли на дорогу до Симферополя, и денег не осталось вовсе: полученные за фальшивую

цепь цыганские доллары тоже оказались фальшивыми. Проклиная свое лоховство, Макс метался от обменника к обменнику, рассчитывая на нерадивую кассиршу, но девочки в пунктах были ушлые и давали мошеннику от ворот поворот. Из третьего пункта Макс вышел с твердым убеждением втюхать подделку в частном порядке.

Майю пришлось бросить на произвол судьбы в зале ожидания. В рюкзаке и бауле были аккуратно разложены кляссеры, золото и пять бутылок французского вина, обернутых в грязную одежду.

Стиснув лямку брезентовой котомки, словно ремень автомата, Макс остановился посреди улицы. Надо было куда-то идти и кому-то впарить липовые баксы, но в зоне видимости подходящей жертвы не находилось. «Пока я тут торможу, Майя сбежит с золотом! — Стоя под полуденным солнцем, Макс обливался ледяным потом. — Снимется, загонит в скупке пару ложек, уедет в Феодосию и там сядет на поезд. Стоп! А почему я-то не могу ложки в ломбард сдать? Совсем извилины на курорте выпрямились!»

Он побежал, прямо-таки полетел на крыльях недоверия и мнительности на вокзал. Майя ждала там, где ее оставили, беспокойно крутя головой. Макса она заметила почти сразу и уставилась полным надежды взглядом, мол, ну как, порядочек? Верещагин послал в ответ обнадеживающую улыбку, подошел, взял рюкзак.

— Пойдем, дорогая. — Не тратя лишних слов, он увлек за собой подругу.

— Кассы в другую сторону, — напомнила Майя.

— Нам сначала в ломбард.

Подруга закручинилась, когда Макс ознакомил ее с диспозицией.

— Надеть нечего, есть нечего, и полные сумки сокровищ — это попадос. Значит, надо загнать ложки. Сейчас поймаем тачку, найдем ломбард. Сдавать будешь ты — женщинам доверия больше. Возьми новый паспорт, который не палили нигде. Если что, выкинем. Границу будешь пересекать по старому паспорту, который в иммиграционном листке указан, а сейчас пойдем отберем товар на продажу.

В тихом дворике они заняли пустую скамейку и стали копаться в бауле, бережно выворачивая его золотые потроха. Выбрали три чайные ложки. Выручки за них с лихвой должно было хватить на обратный путь. Прикрыв ладошкой, Майя шустро спрятала их в сумочку. Почему-то ее била дрожь. Воровку давно так не колбасило, и это был дурной признак.

— Ты совершаешь законную сделку, — Макс заметил ее волнение и постарался успокоить. — Обедневшая девушка принесла остатки фамильных ценностей, чтобы купить хлеба. Ничего криминального в этом нет.

— Только у девушки российское гражданство и петербургская прописка.

— На такие мелочи в скупке внимания не обращают. — Макс вложил в голос как можно больше тепла и уверенности. — У барыг свои интересы. Им что надо? Нажиться. Остальное ехало-болело. Они ради этого точку и открыли, а не для помощи обедневшим дворянам. Рискну предположить, что, по южной беспечности, они прямо там анашой барыжат или даже винтом и вкусным герасимом.