Сокровища короля
Шрифт:
Мириэл тихо фыркнула и покачала головой. Она просила Господа покарать ее отчима, и он покарал, но неоправданно жестоко. Сама она теперь никогда не будет знать покоя.
– Господь все слышит слишком хорошо, – сказала Мириэл.
Гвидо скупил у Мириэл все сукно и прислал своих посредников с новым заказом. Она с удвоенным усердием взялась за работу, потея в мастерских с раннего утра до позднего вечера, в тяжелом труде топя свое горе, сожаление и чувство вины. Благо причина была уважительная – октябрьская ярмарка в Ноттингеме. В город стекались торговцы со всех концов
Вечером накануне открытия ярмарки Мириэл все еще находилась в мастерской, при свете свечей осматривая напоследок свое производство. Скоро явится Герберт. Проверив, как движется работа на каждом станке, она направилась к тюкам материи, приготовленным для продажи на ярмарке. Она потрогала мягкую ткань, водя пальцами по ворсу, который собственноручно подрезала ножницами. Выйдя со своим товаром на рынок, она быстро завоевала первенствующее положение, и это служило некоторым утешением маленькому потерянному ребенку, которым она, в сущности, оставалась за внешним фасадом трудолюбия и уверенности.
Желая побаловать это несчастное дитя, Мириэл оставила станки с тюками сукна и, взяв с полки светильник, спустилась по каменной лестнице на склад в задней части мастерской. Неровное золотистое пламя выхватило из темноты тюки шерсти и крашеной пряжи, запасной фламандский станок и рядом груду челноков. Запахи камня и руна смешивались с ароматом восковой свечи.
Мириэл подошла к большому дубовому сундуку у дальней стены помещения. Сундук был дешевый, грубой работы; в таких многие женщины хранят дома лишние горшки или одежду. Сама она держала в нем веретена и разновесы из камня, глины и кости. Ничем неприметный сундук, никто не обратил бы внимание на то, что он гораздо больше, чем предполагает его внутренний объем.
Мириэл опустилась на колени возле сундука и поставила светильник на пол. Проведя ладонью по внешней стороне дна, она нащупала маленький деревянный колышек и повернула его. Распахнулась откидная крышка, прикрывавшая небольшое потайное отделение. Мириэл осторожно вытащила из тайника корону королевы Матильды и извлекла ее из шелковой материи. Давно уже не держала она в руках корону. Темнота пещерного помещения, озаряемая пламенем светильника, лишь усиливала охватившее ее благоговение. Она словно поклонялась святыне в храме.
Неожиданно для себя Мириэл стала разговаривать с короной как с живой. Шепотом поведала ей о своих сожалениях и страхах, о своих нуждах и честолюбивых замыслах. Рассказала о
Ослепленная блеском короны, Мириэл не сразу сообразила, что вспышки на золоте – это отражение пламени, причем не ее светильника. Резко обернувшись, она увидела, что полыхает корзина с пряжей в главном помещении мастерской. Огонь затрещал, в нос ударил смрад горелой шерсти. Вскрикнув, она быстро завернула корону в шелк, сунула ее в тайник и кинулась наверх. В глазах сразу защипало, они наполнились слезами, в горло забился едкий дым. Она схватила стоявшую у двери бадью с водой и залила горящую корзину, затем, давясь кашлем, взяла метлу и принялась забивать распространяющееся пламя.
В проеме появился силуэт мужчины, заслонившего скудный сумеречный свет, льющийся с улицы.
– Не стой как пень, – раздраженно бросила ему Мириэл, решив, что это пришел кто-то из соседей. – Помогай или беги за помощью.
Мужчина шагнул в мастерскую и остановился перед ней, сжимая кулаки. Мириэл взглянула в красивое и недовольное лицо бывшего отчима и испытала потрясение как от удара.
– Найджел! – выдохнула она. – Так это ты поджег, негодяй!
Он вытаращился на нее, и на искаженном от ярости и ненависти лице отразилось изумление.
– Проклятая ведьма! – взревел он. – Как я сразу не догадался, что это ты вознамерилась погубить меня. Все делаешь назло. Мало того, что опозорила семью, так теперь еще и хлеб у нас отнимаешь.
– Ты мне никто! – дерзко отвечала Мириэл. – А хлеба ты сам себя лишаешь, потому что ни черта не смыслишь в ткацком ремесле. Сам во всем виноват. – Со слезами ярости и горя на глазах, застилавшими видимость, она ткнула в него метлой. – Даже мать не смог уберечь!
Он проворно отпрыгнул в сторону.
– Она умерла по воле Господа, – хрипло возразил он. – А ты к моей Аннет отношения не имеешь. Ты – подкидыш. Тебя следовало удушить при рождении! – Он взял со стола тюк шерсти и двинулся на нее.
Мириэл вооружилась метлой, как дубиной, и, чтобы не подпустить его к себе, стала двигаться вокруг тлеющей корзины. Она пыталась позвать на помощь, но горло осипло от дыма, из него вырывался только кашель. Должен же кто-то заметить огонь и прийти на помощь.
Найджел бросился вперед, вышиб из ее рук метлу и повалил на пол, придавив своим грузным телом, а концом рулона норовя зажать ей рот и нос, чтобы лишить ее воздуха. Изловчившись, Мириэл изо всей силы ткнула его кулаком в горло.
Он отпрянул, ловя ртом воздух. Мириэл ухватилась за торчащий конец ткани и вскочила на ноги.
– Убью, гадина! – прохрипел Найджел, вновь кидаясь на нее.
В темноте завязалась драка. Мириэл кусалась и царапалась, отбиваясь, словно дикая кошка, но Найджел не сдавался. Одной рукой он нащупал ее горло и стиснул его.