Сокровища короля

Чедвик Элизабет

– Разберусь, – улыбнулась она.

Он кивнул и направился к другой надстройке, на носу корабля, но потом вдруг остановился и обернулся, едва не потеряв равновесие.

– Я ведь так и не знаю, как тебя зовут.

Она улыбнулась шире, отчего в уголках ее чувственных губ появились ямочки.

– Магдалена. Хотя я сомневаюсь, что ты вспомнишь это утром.

– Магдалена, – повторил Николас заплетающимся языком, потом еще раз произнес по слогам: – Маг-да-лена.

Спал он неспокойно. Ночью его

посетило потрясающее эротическое видение. Сильные пальцы ласкали его тело, гладили бока и живот, массировали бедра, заставляя его со стонами извиваться. Пальцы сменило нечто обволакивающее и эластичное. Оно засасывало и сжимало его плоть, не оставляя в нем ничего, кроме неистовой чувственности. Чужие руки взяли его ладони и поднесли их к большим упругим грудям с твердыми, как бутоны, сосками, застывшими на ночном ветру. Их кожа была как прохладный шелк.

– Бог мой! – охнул он и открыл глаза. Чьи-то пальцы накрыли его губы.

– Лежи спокойно, – прошептала Магдалена. – Это мой подарок.

– Я не…

– Хотел, – перебила она его, плавно поднимаясь и опускаясь на нем, даря ему нестерпимое наслаждение, от которого он выгнулся, будто тугой лук, а потом лопнул, стремительно погружаясь в экстаз и забытье.

Пробудился он утром с раскалывающейся головой и пересохшим ртом. Это было обычное состояние похмелья, наступающее от злоупотребления гасконским вином, которого он выпил на кварту больше, чем следовало. Он осторожно сел, жмурясь на солнце, стоявшем уже высоко над горизонтом. Сидевшая на мачте «Пандоры» серебристая чайка сверлила его холодным взглядом. Кажется, он что-то должен вспомнить, подумал Николас, со стоном потирая ноющий лоб.

Потом он увидел на палубе женщину. С чашей в руке она шла к нему. Она была уже одета, ее голову покрывал аккуратно заколотый платок.

– Обычная вода, – сказала она, – но, говорят, это отличное лекарство от похмелья.

Пробормотав слова благодарности, он взял у нее чашу.

– Ну, – с едва заметной улыбкой на губах промолвила она, – помнишь, как меня зовут?

Он с жадностью сделал несколько глотков, утоляя жажду, и взглянул на нее поверх чаши. Сама того не ведая, она дала ему подсказку, и ответ в его голове всплыл сам собой.

– Магдалена, – с иронией в голосе отозвался он. – Надо признать, для меня это подвиг, ибо я не уверен, что помню даже свое собственное имя.

Она добродушно рассмеялась:

– Ты вчера хорошо набрался.

Он кивнул и допил воду.

– Это точно, судя по тому, как гудит голова. – Он прищурился от яркого света. – Правда, кажется, твое имя – не единственное, что отложилось в моей памяти за минувшую ночь, – медленно проговорил он. – Ты приходила ко мне ночью. Это сон или было на самом деле?

Стыдливый румянец залил ее шею и лицо.

– Думай как хочешь.

Николас

уткнулся носом в пустую чашу, рассматривая мокрые разводы на глазурованной внутренней поверхности. Из-за похмелья он туго соображал. Эдвин умер, думал он, и теперь ей нужен новый опекун. Он вполне мог бы подойти на эту роль. Минувшей ночью он убедился в этом.

Подняв голову, он увидел, что она смотрит на него.

– Надеюсь, это был не сон, – осторожно сказал Николас. – Помнится, ты говорила что-то про подарок, поэтому я не стану оскорблять тебя, предлагая деньги.

– Это правильно. А то бы пришлось швырнуть их тебе в лицо.

Он не нашелся, что еще сказать, не знал, как отвергнуть ее так, чтобы это не прозвучало как прямой отказ или грубость.

– Я рад, что ты осталась, – наконец произнес он, – и с удовольствием встретился бы с тобой еще раз, но я – не Эдвин и не намерен предлагать тебе соглашение на тех же условиях, что и он.

Она подбоченилась:

– А разве я просила?

– Лучше сразу внести ясность.

– Ты хочешь меня, но я тебе не нужна. Что ж, ладно. – Она отвернулась.

– О, ради бога, Магдалена. – Он повысил голос, отчего в голове застучало еще сильнее.

Она глянула на него через плечо. Он ожидал прочесть обиду и раздражение в ее лице, но увидел на ее губах ироничную усмешку. Она кокетливо повела плечом:

– Зачем же кричать? Я ведь сказала: ладно. Меня это устраивает. Спасибо за ночлег. Если понадоблюсь – по любому поводу, – она выгнула тонкую бровь, – найдешь меня в «Красном кабане»… но в следующий раз это уже будет не подарок.

С этими словами она пошла прочь. Николас хотел было кинуться за ней, но сдержал свой порыв. Магдалена права, решил он. Он хочет ее, но она ему не нужна. Таким образом, он сохраняет свободу, не связывая обязательствами ни себя, ни ее.

Заслышав стук шагов по палубе, он поднял голову и увидел направляющегося к нему Стивена Трейба.

– Только что столкнулся с твоей гостьей, – с улыбкой сказал Трейб, махнув рукой в сторону сходней. Несмотря на то, что накануне он тоже выпил немало, взгляд у него был на удивление ясный. – Теперь понятно, почему ты так рано покинул пиршество. Я бы тоже ушел.

Николас с осторожностью поднялся на ноги. В затылке неприятно закололо.

– Чем могу служить, господин Трейб?

Моряк обнажил зубы в пиратской ухмылке:

– Пока ничем. Я шел на свой корабль и по пути поднялся сюда. Просто хотел поблагодарить тебя за участие в пленении Эсташа.

Николас отвел взгляд, оправляя на себе рубаху.

– Не стоит благодарности, – сухо отозвался он и, не сдержав накопившееся в нем возмущение, добавил: – Если б я знал, что ты казнишь его без суда, я бы не стал бросать свои дреки.