Сократ
Шрифт:
Критон оттолкнул ее - вакханка прижалась к Сократу; но и тот не обнял ее, и тогда она спросила:
– Вам женщина не нужна? Он - твой любовник?
Только отвергнешь одно предложение - новое тут как тут. Пышная сирийка, словно бабочка крылом, взмахивает полой несшитого пеплоса, то открывая, то закрывая низ живота.
– Войдите, миленькие!
– зовет ласкающе.
– Не раздумывайте! Войдите!
Критон и Сократ проходят мимо предлагаемого товара, хотя по спине у них так и бегают мурашки.
В тени под стеной лежит старая проститутка, ее пеплос
– Дай мне заработать, господин, - клянчит она сквозь поцелуи, - я такое умею, как ни одна здесь...
В тягостном смущении Критон отвечает:
– Мне ничего этого не нужно...
– Молоденьких ищешь!
– засмеялась старуха.
– Как всякий новичок... Но попробуй, что я умею!
Критон с отвращением почувствовал, как она прямо присосалась к его бедру.
– Пусти!
– крикнул он.
– Пусти, не то пинка получишь!
– Пожалеешь...
Вмешался Сократ:
– Пойдем, Критон!
Тот, уже без всякой деликатности, силой вырвался из костистых пальцев, от присосавшихся губ. Старуха взвыла будто от боли:
– Ты меня поранил до крови!
– Она лгала.
– Одари за это голодную...
Критон вынул кошелек.
Но тут из темноты вынырнула другая проститутка и, подбежав к Критону, завизжала:
– Ничего ей, подлой, не давай! Выпрашивает оболы, а у самой серьги до плеч! Глянь! Да золотые!
У старухи захрипело в горле, прежде чем она произнесла сурово:
– Их я на хлеб не сменяю. Они со мной в могилу уйдут.
Критон бросил старухе драхму. Чистое серебро звякнуло о камни - старуха мгновенно навалилась на монету, прикрыла ее своим телом.
Вторая проститутка пустилась вслед за Критоном, за господином, который не считает денег:
– Пойдем со мной, малыш! Видишь вон желтый фонарь, там мое место, и твое тоже, это самый усладительный дом в Пирее...
Критон ей не ответил. Они миновали "самый усладительный дом любви", из дверей которого неслись сладко-томные звуки авлоса. На стене дома было начертано со многими ошибками:
Здесь самые пригожие, молоденькие ждут утех,
дарят утехи благородным навархам, кормчим
и цвету мориков...
За пределы этого дома проститутка не осмелилась выйти - дальше был уже чужой участок. Прислонилась к стене, утомленная напрасной попыткой; стала подстерегать новую жертву.
По улочкам шатались моряки всех портов Афинского морского союза и варварских стран Востока и Запада, одетые в самые разнообразные одежды, но все - с кинжалом у пояса.
Три сирийца заняли всю ширину улочки - чтобы пропустить их, Сократу с Критоном пришлось прижаться к стене.
– Где лучше всего?
– спросил один из сирийцев.
– В корчме "У Афродиты Каллипигии", - ответил другой.
– Что значит "Каллипигия"?
– поинтересовался третий, привлеченный звуком незнакомого слова.
–
– Туда и пойдем, - решил третий.
Тут навстречу им попалась высокая девушка. Ее несшитый пеплос распахивался на ходу. В свете синего фонаря она казалась мертвенно-бледным призраком. Моряк мигом изменил свое решение, схватил этот встречный призрак, притиснул к стене - и оба закачались, как лодка в бурю.
Критон и Сократ от волнения приумолкли.
– Куда пойдем?
– хрипло вырвалось у Критона.
Большое красное яблоко, висевшее на узорном металлическом стержне, подмигивало маняще.
Завеса колыхнулась, из дома вышла красивая девушка - кожа медного цвета, волосы, черные и блестящие, как шерсть быка, перехвачены надо лбом пурпурной лентой; лимонного цвета пеплос доходил до середины икр.
– Войди к нам, господин, - льстиво заговорила она, разглядев дорогой плащ Критона.
– Мы - самое роскошное заведение в Пирее. У тебя, красавчик, наверняка есть чем заплатить.
Критон обернулся к Сократу:
– Пойдем с ней?
Тот заколебался.
Девушка окинула Сократа взглядом.
– Твой раб может подождать снаружи, - сказала она Критону.
– Или ты за него заплатишь?
– Пошли!
– коротко бросил Критон.
– Мое имя - Ионасса, - сказала девушка, вводя их в небольшую прихожую. Там спал чернокожий, свернувшись подобно огромной змее, так что голова его уткнулась в колени.
Обойдя спящего, вступили в темное помещение с низким потолком. Здесь как раз зажигал масляные лампы владелец заведения, морщинистый человек с синими мешочками под глазами. Скрестив на груди руки, он поклонился входящим:
– Синдар к твоим услугам, господин.
Он хлопнул в ладоши - появилась черная рабыня с амфорой вина и кратером.
– Или предпочтешь неразбавленного?
Критон, привыкший во всем советоваться с Сократом, старался теперь решать самостоятельно.
– Конечно, неразбавленного!
Синдар подсел к столу, Ионасса скрылась.
– Музыка!
– крикнул хозяин.
В углу нерешительно, неуверенно запела флейта.
Критон с некоторым смущением улыбнулся Сократу:
– В хорошенький вертеп нас занесло!
– Да все они, верно, схожи друг с другом, - отозвался тот.
– Сразу видно - посещают их не Критоны.
Это было и слышно. В полумраке раздавались хихиканье, шепот - бог весть чьи, бог весть по какому поводу. Но вот светильники разгорелись, и открылась вся "роскошь" заведения: всюду, куда ни глянь, - яркие пятна. Занавеси, покрывала, пеплосы, хитоны, настенная роспись... Всюду краски! Броские, кричащие, восточные краски: обжигающая серно-желтая, ядовито-зеленая, красный цвет рвет глаза из орбит, синий как морская глубь, черная на золоте, алая на серебре... Флейтистка, с ног до головы осыпанная блестками, выступила из темноты, чтоб явить гостям свою красоту и привлечь их внимание к своему искусству.