Соколиный замок

Хит Моника

– С тобой все в порядке, Кассандра? – Добравшись до нас, Шейн непроизвольным жестом крепко прижал меня к своему сильному телу.

Я кивнула, чувствуя себя в безопасности и тепле, вдыхая приятный мужской запах и удивляясь тому, что этот чужой смуглый мужчина оказался моим братом.

Шейн отпустил меня и повернулся к Фоссу.

– Пойди и достань его, – сказал Шейн. – Пойди и достань Хью, Фосс, и принеси его мне.

Наблюдая, как простак исчез во влажной темноте пещеры, я вспомнила, что Шейн рассказывал мне о Фоссе,

который ведет себя как собака.

– Ему знакомы все укромные уголки и щели в этой пещере, – говорил мне Шейн. – Если кто и сумеет найти там Хью, так это Фосс.

– Фосс не станет… – начала я.

– Фосс не причинит ему вреда, пока я не отдам приказ, – сказал Шейн. – Он такой же, как его мать. Ему надо говорить, что делать. – Шейн посмотрел на мою распухшую ногу, покрытую царапинами. – Хочешь, я понесу тебя?

– Я управлюсь сама, – отказалась я и взяла его за руку.

Шейн вынул из кармана фонарик, и я слышала впереди нас тяжелое дыхание Фосса, пока мы поднимались по пещере.

– Что ты собираешься делать с Хью? – спросила я.

– Отправлю его лечиться, – ответил Шейн. – А если это не поможет… – Он пожал широкими плечами. – Есть специальные заведения для содержания сумасшедших. Мне следовало принять меры в первый раз, когда он пытался убрать меня. Но тогда я не был уверен, что это не несчастный случай. Тогда я возвратился очень поздно. Голди услышала мою машину и вылетела приветствовать меня. Она была со мной, когда Хью напал на меня в темном коридоре. Голди спасла мне жизнь в ту ночь. – Шейн умолк. – Она выклевала глаз Хью. Он так и не примирился с этим.

Мы вошли в подземный погреб, и я увидела впереди нас Фосса, прижавшегося к земле под трубами органа.

– Он там, – пробормотал Фосс. – Он там, наверху. – Фосс указал вверх, на самую сердцевину механизма. – Я пойду за ним, – сказал он и стал карабкаться по подмосткам.

Я слышала, что Хью шевелится где-то над нами, пытаясь добраться до одного из отверстий, ведущих в старый дом.

Через секунду мы услышали треск, шум: отвалилась какая-то часть механизма. Я посмотрела вверх и увидела, как тело Хью с шумом падает вниз, ломая, как зубочистки, тонкие ступеньки приставной лестницы.

Он рухнул у наших ног с тошнотворным звуком. Шейн тут же оказался рядом с кузеном, пытаясь поднять темноволосую голову Хью и устроить ее поудобнее.

– Хью! Боже мой, Хью! Поговори со мной!

Ответа не было. Через мгновение Шейн поднялся и взял меня за руку.

– Хью сломал себе шею, – сказал Шейн.

Повязка упала с глаза Хью. Он лежал бездыханный, глядя на нас. Я вновь забыла, какой из его глаз здоровый. Шейн опустился на колени и наложил повязку на один глаз, только тогда я поняла, что здоровым был этот.

Когда Шейн поднялся, я прижалась лицом к его плечу, пытаясь не думать об ужасном предзнаменовании кровавого камня. Сначала ребенок Шейны, а теперь Хью. Три капли крови

расплескались на камне. Кто еще должен умереть?

Мы получили ответ, когда поднялись наверх.

Вулф встретил нас в коридоре, чтобы сказать нам, что Шейна умерла.

– Послеродовая эклампсия, – объяснил он. – Я понял, что прогноз будет неутешительным в тот момент, как увидел ее. Я сделал все, что мог, Шейн. Соболезную.

– Бедное дитя, – сказала миссис Джигс. – За ней не было никакого ухода все девять месяцев. Совершенно никакого.

Я взглянула в лицо Шейна и увидела, как страшный дикий огонь зажегся в его глазах.

– Я убил ее, – сказал он. – Я довел ее до этого.

– Ты не можешь стыдить себя, Шейн, – возразил Вулф. – Бог свидетель, ты сделал все, что было в твоих силах, чтобы направить ее на путь истинный. Я могу стыдить себя так же, как ты, если ты так рассматриваешь случившееся. Если бы я действительно любил Шейну, то нашел бы для нее больше времени. Она упрекала, что работа для меня важнее наших отношений. Я знал, что такая девушка, как Шейна, совершит какую-нибудь глупость. Но все равно я недостаточно заботился о ней…

– Прекратите, вы оба, – закричала я. – Сейчас же! Ни один из вас не должен винить себя. Хью убил ее! Он признался мне там, внизу, что преднамеренно соблазнил ее, чтобы она сбилась с пути и утратила право на свою долю наследства в Соколином замке. Потом, когда ему удалось бы убить Шейна, Соколиный замок перешел бы к нему. Хью все это спланировал.

В это мгновение Трула выбежала из розовой комнаты Шейны.

– Где Хью? – потребовала она ответа. Ее узкие зеленые глаза, казалось, ввалились в маленькую голову, от чего она стала выглядеть намного старше.

– Он умер, Трула, – ответил Шейн. – Хью мертв.

– Они оба мертвы? – Она недоверчиво смотрела на нас. – Но этого не может быть. Они собирались отдать мне Соколиный замок. – Ее голос зазвучал резко. – Я заработала его! Я заработала его! Я позволяла этому ужасному старику заниматься со мной любовью и даже отдала ему ребенка, чтобы воплотить в жизнь его безумную легенду. Я ждала все эти годы, чтобы получить Соколиный замок. Я заслужила его и такого молодого и красивого мужчину, как Хью, чтобы он разделил его со мной.

– Такого, как Хью? – Шейн закипел от бешенства.

– Мы собирались пожениться, – заявила Труда, – как только Соколиный замок перешел бы к нему. – Внезапно она повернулась ко мне. – Ты! – зашипела она. – Наш план удался бы, если бы ты не приехала сюда. Если бы Шейну лишили наследства, а Шейн умер, Соколиный замок принадлежал бы Хью. Я собиралась выйти за него замуж… я была бы здесь хозяйкой! Ты все разрушила! – Она указала на меня обвиняющим перстом, став похожей на ведьму, как не раз заявляла сама. – Почему ты не умерла, когда я столкнула тебя с лестницы? Почему ты не умерла?