«Сокол-1»
Шрифт:
Дорого стоит этот простой, немудреный вывод. Но война есть война. Ее школа особая — жестокая, беспощадная…
Франкистам не удалось достичь своих целей. Измотанные в упорных сражениях, они отошли на прежние позиции. К середине сентября боевые действия совершенно прекратились.
Появилась возможность подвести некоторые итоги. Подсчеты показали: летчики эскадрильи произвели 45 боевых вылетов, 28 воздушных боев, сбили 16 самолетов. В последней операции Иван Девотченко сразил трех фашистов, Лев Шестаков увеличил свой счет до четырех уничтоженных вражеских машин.
Итак,
Зато наши летчики смогли вернуться к своим концертным делам. Несколько репетиций — и вся группа художественной самодеятельности во главе с командиром отправилась в гости к гусевцам.
Александр Иванович восторженно встретил своих боевых друзей. Теперь, когда наступила передышка в боях, можно было вдоволь наговориться, рассмотреть друг друга.
Гусев отметил про себя, что Девотченко вроде несколько постарел. Такое впечатление производили сгустившаяся сеть морщинок вокруг глаз и появившаяся сутуловатость его фигуры. Впрочем, удивляться тут нечему: Гусев по себе знал, как нелегка командирская доля здесь, в Испании.
Произошли перемены и во внешнем облике Шестакова. Вроде бы у него по-прежнему озорно сверкают глаза, не сходит с уст улыбка, но печать суровости, возмужалости легкой, почти неуловимой тенью уже коснулась его лица. На лбу пролегла первая складка. В голосе прорываются строгие, жесткие нотки. В разговорах более сдержан, в суждениях — тверже, жесты — увереннее.
«Растет хороший командир», — с удовлетворением отметил про себя Гусев.
А Шестаков тем временем с присущей ему увлеченностью занялся хлопотами по организации концерта.
Очень нужна была такого рода душевная, эмоциональная разрядка. Она освежила чувства, придала всем сил и бодрости перед новыми суровыми испытаниями.
А эти новые испытания были не за горами.
Республиканцы начали борьбу за освобождение Сарагосы. Преодолевая упорнейшее сопротивление врага, они в условиях неблагоприятной горной местности вначале успешно продвигались вперед и даже прорвались на внешний обвод укреплений города.
Франкисты бросили на наступающих армады бомбардировщиков. Встать на их пути, обеспечить надежное прикрытие наземных войск — такая задача была поставлена перед истребителями-добровольцами.
Первая встреча с врагом в небе на подступах к Сарагосе произошла так. Поднятые по сигналу с командного пункта эскадрильи Гусева и Девотченко пришли в указанный им район, и летчики были удивлены, впервые увидев в воздухе такое огромное количество вражеских бомбардировщиков. Их даже трудно было подсчитать.
Эскадрильи решительно пошли на перехват. Вот тяжело груженные бомбардировщики уже совсем рядом. Еще немного — и можно будет атаковать.
Но не тут-то было. Откуда-то сверху на наших «москас» навалилась целая свора «мессершмиттов». Первый их удар пришелся по эскадрилье Девотченко. Он вынужден был отказаться от атаки бомбардировщиков и выйти лоб в лоб на «мессеров», связать боем прикрытие.
Вот тут-то и показали себя орлы Гусева. Атаковав «бомберов», они сбили две
Налет был сорван. Успех обеспечила эскадрилья Девотченко, связавшая боем «мессеров». Правда, ее летчикам пришлось туго. Сам командир еле «доковылял» на своем И-16 домой — оказался поврежденным мотор. Три пробоины получил самолет Шестакова, пострадали и другие машины.
Прежде чем продолжить бои, решили хорошенько разобрать этот вылет, продумать тактику своих действий.
Всем очень понравилось то, как использовал сложившуюся в бою ситуацию Гусев.
Особенно восторгался этим Шестаков, высоко ценивший любое проявление активной мысли, творческой инициативы. Вот и на этот раз, анализируя последний воздушный бой, он неожиданно для самого себя подумал о том, что будь выше «мессеров», к примеру, пара истребителей, — выполнение задания намного облегчилось бы. Лев тут же принялся рисовать прутиком на земле «свою» схему воздушной схватки. Мимо проходил Девотченко. Остановился рядом, присмотрелся к тому, что изобразил Шестаков, наклонился, подобрал небольшую палочку, дорисовал ею еще пару истребителей над «мессерами».
— Молодчина, Лев, — сказал удовлетворенно. — Я тоже думал над этим. Наши мысли совпадают.
— Имея на высоте «чистильщиков», мы развяжем себе руки, — ответил Шестаков.
— Как ты сказал, «чистильщиков»? Звучит неплохо. Сейчас позвоню Гусеву, обмозгуем с ним этот вариант.
Гусев сразу взял трубку, как будто специально сидел у телефона, ожидая звонка.
Бывают в жизни удивительные совпадения. Так случилось и сейчас: оказалось, что Гусев со Смоляковым тоже обдумывали, как навязать немцам бой, обрушиваясь на них с высоты.
— Так ты говоришь, Лев назвал эти пары «чистильщиками»? Более точного слова, пожалуй, тут и не подберешь. Ну что ж, давай испробуем тактику «чистильщиков». Приживется — приоритет открытия за Шестаковым. А как с ночными полетами? Теребит тебя?
— Беспрестанно. Нужное это дело. Да только когда учиться, если днем выбиваемся из сил так, что еле до постелей добираемся…
— Да, у нас такое же положение, но нужно что-то придумать. Молодежь хочет сражаться и ночью. Как можно не поддержать ее? Ладно, это потом. А пока назавтра давай выделим с тобой по паре «чистильщиков», растолкуем им, что к чему…
Новая тактика полностью оправдала себя. Немецкие истребители терпеть не могли кого-нибудь выше себя и потому, подвергшись нападению, терялись, спасаясь бегством. И тогда «чатос» и «москас» легко расправлялись с армадами тяжелых, неуклюжих бомбардировщиков. Так длилось с неделю. А затем немцы раскусили тактику «чистильщиков» и сами прибегли к ней. И тут не на жизнь, а на смерть началась борьба за высоту.
20-ю годовщину Октябрьской революции летчики-добровольцы встречали вместе с бойцами-республиканцами. Родина не забывала о своих славных сыновьях — все они получили праздничные посылки от Советского правительства и письма от родных, близких, друзей.