Сокол-1
Шрифт:
Ребята обрадовали меня и письмом от Льва Львовича. Оно было небольшое, но очень теплое. В нем сообщалось о поездке в Туймазу, о встрече с семьей, о 19-м гвардейском особом маршальском полку, который он уже принял.
19-й гвардейский после переучивания под Москвой на Ла-7 в составе 2-й воздушной армии громил врага над Южным Бугом в направлении Проскурова по личному заданию Главкома ВВС, как и было положено особому маршальскому полку.
Правда, на первых порах пришлось трудновато — летчики прибыли из разных мест и ранее не были знакомы. Но общительный характер, доброжелательность, простота
К тому же Льву Львовичу совершенно неожиданно пришла помощь в лице Анатолия Комосы. Летчик-инспектор 2-й воздушной армии, он большую часть своего служебного времени проводил в 19-м гвардейском, оказывая всяческое содействие Шестакову. Вдвоем они без осложнений раньше намеченного срока переучили полк, доложили Главному маршалу о его готовности к отправке на фронт.
Командарм 2-й воздушной генерал С. А. Красовский очень обрадовался такому пополнению. О Шестакове он уже давно был наслышан как о настоящем асе, возлагал на него большие надежды. И они оправдались.
БЕССМЕРТИЕ
Два месяца сражался 19-й гвардейский за Правобережную Украину. Этого времени оказалось достаточно, чтобы и здесь при одном появлении группы Шестакова в воздухе фашистские самолеты поспешно покидали поле боя.
В феврале 1944 года на имя Шестакова поступила радиограмма:
«Поздравляю с присвоением очередного воинского звания полковник! Желаю новых больших боевых успехов. Красовский».
А вскоре командующий и сам позвонил по телефону:
— Лев Львович, еще раз лично поздравляю тебя со званием полковника и хочу предложить тебе несколько дней отдохнуть. Где твоя семья сейчас?
— Да еще в Туймазе.
— А в Киеве кто-нибудь есть?
— Мать жены.
— Хочешь ее проведать?
— А как это сделать?
— От нас в Киев идет самолет. С ним и вернешься.
— Хорошо бы…
— Тогда выезжай к нам немедленно. Отдохнуть тебе нужно обязательно — впереди предстоит большая работа.
— Спасибо, товарищ командующий, еду.
28 февраля 1944 года Лев Львович впервые за несколько прошедших лет снова ступил на священную киевскую землю. Он не узнавал город, в котором начиналась его летная служба. Крещатик весь в руинах. Много разрушений в других районах города.
Мать жены Варвара Семеновна не сразу узнала в вошедшем в ее комнату своего зятя. Сначала подумала, что прибыл кто-то из Левиных сослуживцев. Но когда рассмотрела, кинулась ему на грудь, заплакала.
Многое пережила эта женщина здесь, в оккупированном врагом Киеве, и горя, и голода, и унижений. Но, слава богу, все кончилось.
Она обнимала, целовала Левушку, вся дрожа от волнения, вздрагивая от нахлынувших рыданий. Вот точно так же встретили его Олимпиада, мать с отцом.
— Варвара Семеновна, а я ведь был в Туймазе, видел своих.
— Знаю, Лева, знаю. Липа писала мне.
Рассказать было далеко не просто. При одном воспоминании о той встрече у Льва Львовича спазмы сдавили горло. Он ведь пытался предупредить о своем приезде, но приехал быстрее, чем пришла телеграмма. Его никто не ждал. И все просто онемели, увидев его. Первым опомнился сынишка Левушка. Он смутно помнил отца, но сообразил, что это он, и с криком «Папа приехал!» бросился ему на руки. Что тут началось! Льва Львовича обнимали, целовали и этому не было конца.
Маленький Лева так и не слезал с отцовских колен. Перебирал его награды, без конца трогал Золотую Звезду. Это единственное воспоминание об отце и останется с ним на всю жизнь. Ему ведь было тогда неполных четыре года…
Веселый, жизнерадостный, уверенный в том, что он еще не один раз вернется в Киев, расставался Лев Львович с Варварой Семеновной. Но она была последней из близких ему людей, видевшей его живым…
4 марта на проскуровско-черновицком направлении началось наступление войск 1-го Украинского фронта. Наши войска уверенно продвигались к предгорьям Карпат, к государственной границе. Фашисты сражались с отчаянием обреченных, цепляясь за каждый метр советской земли. Ожесточенные бои завязались за Проскуров.
Полк Шестакова во главе со своим командиром большую часть светлого времени находился в воздухе. Летчики-шестаковцы перехватывали бомбардировщики, уничтожали разведчиков, производили штурмовки. Командиры эскадрилий Петр Кутахов, Евгений Азаров, Олег Беликов по примеру Льва Львовича смело шли в атаки, одного за другим сваливали врага на землю.
В те дни в полк пришло пополнение. Шестаков взял личное шефство над молодыми летчиками. Он бережно и осторожно вводил их в бой. Встретив фашистов, старался одного-двух оторвать от их основной группы, а затем показывал своим ведомым, как нужно с ними разделываться: заходил со стороны солнца, под самым выгодным ракурсом и с расстояния 150—100 метров бил в упор, наверняка.
Такая наука шла на пользу молодым. Особенно быстро осваивал ее лейтенант Алексей Боков. Повторяя действия командира, он привносил в них что-то свое, собственное, и это выдавало в нем талантливого воздушного бойца.
Шестакову очень понравился этот энергичный молодой летчик, и он чаще других брал его с собой на боевые задания. А вскоре Алексей открыл и свой личный счет: сбил Ю-87, а затем «Фокке-Вульф-189».
В тот день, 13 марта, они снова вдвоем отправились на прикрытие наших наступающих наземных частей. Обычный, ничем не примечательный вылет, не предвещавший ни особых удач, ни каких-либо неприятностей.
Над подольской землей висели плотные кучево-дождевые облака. Фриц в такую погоду редко появлялся в воздухе. Но чем черт не шутит!
Шестаков с Боковым прошлись над нашим передним краем раз-другой. Внизу видны вспышки пушечных выстрелов, взрывы снарядов, преодолевающие распутицу танки, пожары, дым. На земле сражаются, а в небе — спокойно. Лев Львович увидел в стороне пары Дмитрюка и Фомченкова. Идут готовые в любую минуту вступить в схватку. Но пока что не с кем.
Вот уже и горючего в баках маловато.