Соки земли
Шрифт:
Когда кто-то предложил ему заняться обработкой земли и жить хозяйством, Аронсен ответил:
– Копаться в земле? Мы сюда не за тем приехали!
В конце концов, Аронсен не выдержал, пошел сам на рудник посмотреть, что там делается. День был воскресный. Дойдя до Селланро, он решил позвать с собой Исаака, а Исаак еще ни разу не побывал на скале с тех пор, как началась разработка. Пришлось вмешаться Ингер.
– Неужто ты не можешь пойти с Аронсеном, если он тебя просит! – сказала она.
Ингер ничего не имела против того, чтоб Исаак ушел, было
На скале они увидели много чудного, Исаак никак не мог разобраться в этом городе из бараков, тачек, повозок и зияющих ям. Водил их сам инженер. Может, у него самого, у славного инженера-то, не легко было на душе, но он старался рассеять тяжелое настроение, охватившее хуторян и жителей села, случай сейчас представлялся хороший, явились сам маркграф из Селланро и торговец из «Великого».
Он называл им породы камней: – Колчедан, медный колчедан, содержит медь, железо и серу. О, они до тонкости знают, что содержится в горе, в ней есть даже немного золота и серебра. Нельзя ведь заниматься горным делом, не зная над чем работаешь!
– А правда, что теперь все остановится? – спросил Аронсен.
– Остановится? – изумленно повторил инженер. – Южная Америка нас за это не поблагодарила бы. Разведки на время приостановятся, это верно, но вы ведь видели, что здесь сделано, а потом построят воздушную дорогу и начнут разрабатывать всю скалу, с южной стороны. Не знает ли Исаак, куда девался этот Гейслер?
– Нет.
– Ну, разыщется. Тогда работа пойдет всерьез. Вот выдумали – остановится!
Исаак пришел в большое удивление и волнение при виде маленькой машинки, которая приводилась в движение ногой, он сразу стал смотреть, что это такое.
И оказалось, что это маленькая кузница, которую можно возить на тележке и ставить, где угодно!
– Что стоит такая машина? – спрашивает Исаак.
– Это? Походный горн? Недорого. – У них есть несколько штук, но есть и совсем другие машины и сооружения, на берегу, там огромные машины, Исаак и сам понимает, что такие глубокие долины и пропасти в скале ногтями не проделаешь, ха-ха-ха!
Они продолжают обход и осмотр, дорогой инженер рассказывает, что на днях собирается в Швецию.
– Но вы, ведь, вернетесь? – спрашивает Аронсен.
– Разумеется. – Он не знает за собой ничего такого, чтоб правительство или полиция задержали бы его на родине.
Исаак устроил так, чтобы еще раз пройти мимо маленькой кузницы.
– А сколько же может стоить такой горн? – спрашивает он.
Сколько стоит? Этого инженер, правду сказать, не помнил. Наверное, порядочно, но в бюджете большого рудного дела это ровно ничего не составляет. Бедный инженер, может быть в эту минуту ему было совсем невесело, но он соблюдал видимость и был важен и щедр до конца:
– Исааку нужен походный горн? Возьми вот этот! Компания его богата, она дарит ему походный горн!
Час спустя Аронсен и Исаак идут домой. Аронсен несколько успокоился, у него появилась маленькая надежда, Исаак спускается со скалы,
А удивляться-то пришлось Исааку.
Во двор как раз въезжала лошадь, запряженная в высшей степени странный воз. Возница был человек из села, а рядом с ним шел господин, на которого Исаак уставился с изумлением: это был Гейслер.
У Исаака могли бы быть причины подивиться кое-чему другому, но он был не мастер думать о многих вещах зараз.
– Где Ингер? – сказал он только, проходя мимо кухни. Он подумал, что Гейслера надо хорошенько попотчевать.
Ингер? Она ушла по ягоды, ушла по ягоды с самого того времени, как Исаак ушел на скалу, ушла вместе с Густавом, со шведом. Старуха совсем одурела и влюбилась, время шло к осени и зиме, но она снова чувствовала в себе жар, снова зацвела.
– Пойдем, покажи мне, где у вас тут морошка – сказал Густав.
Как тут устоять! Она побежала в клеть, несколько минут простояла в набожном раздумье, но он ведь стоял под окном и ждал; мир гнался за ней по пятам. Кончилось тем, что она пригладила волосы, заботливо посмотрелась в зеркало и вышла. Ну, что ж, а разве не все поступили бы так же? Женщины не отличают одного мужчину от другого, во всяком. случае, не всегда, не часто.
Они ходят по ягоднику и рвут ягоды, рвут морошку на болоте, перебираются с кочки на кочку, она высоко поднимает юбку и показывает свои заманчивые икры. Кругом тихо, птенцы у куропатки выросли, и она уже квохчет, попадаются мягкие местечки, с кустиками по болоту. Не прошло и часу, а они уж садятся отдохнуть.
– Так вот ты какой! – говорит Ингер.
О, она так и млеет от него, улыбается блаженно, потому что совсем влюблена. О, Господи, как сладко и как больно быть до такой степени влюбленной, и сладко и больно! Конечно, обычай и приличие требуют защищаться. Да, чтоб сдаться. Ингер так влюблена, смертельно и бесповоротно, она готова для него на все и полна к нему нежности и ласки.
Старуха.
– Когда скотный двор отстроят, ты уедешь, – говорит она потом.
Нет, он не уедет. Ну, конечно, когда-нибудь придется уехать, но не раньше, чем недели через две.
– Не пора нам домой? – спрашивает она.
– Нет.
Они собирают ягоды, немного погодя опять попадается мягкое местечко, и Ингер говорит:
– Ты с ума сошел, Густав!
Часы бегут, батюшки, да никак они заснули в кустах! Неужто заснули? Это поразительно, посреди пустыни, в раю. Но вот Ингер садится прямо, прислушивается и говорит:
– Как будто едут по дороге?
Солнце закатывается, вересковые холмы слегка потемнели от тени, когда они направляются домой. По пути попадается много мягких местечек, Густав их видит, и Ингер тоже видит, но ей все время кажется, что впереди них едут.