Собственное дело
Шрифт:
– Что? Нет! – Я тут же снова села и не обращая внимание я головокружение, принялась искать аргументы. – Люд, а кто сделку закрывать будет? Васька в документообороте не сможет ориентироваться так же хорошо, как Люблянский. Да и рекламщик он от бога. Не увольняй его пока. Я что-нибудь придумаю.
– Ну-у, - сестра колебалась, и это было понятно. Но и мне без Макса управлять компанией будет на треть тяжелее. Все же свою непосредственную работу он делает на удивление хорошо и предан, как мало кто другой. – Ладно. Я его пока только припугну,
– Нормально, - покосилась я на мужчину, прислушивающемуся к нашему разговору. – Думаю, что через пару недель он уже сможет выйти на работу.
Петр тут же закивал. На работу он готов был ехать хоть сегодня, в отличие от меня.
– Это хорошо. Мне иногда не хватает некоторой информации от него. Ну да ладно, сейчас буду Максу звонить, - сообщила она мне и прервала звонок.
Я же попыталась понять намек, на недостаточность информации у Люды от безопасника.
– Почему ты не сказала ей, что заболела? – Петр забрал у меня телефон, отправил его на тумбочку и уставился на меня немигающим взглядом.
– Люся слишком нервно реагирует на болезни родственников. Когда Колька умер, она больше всех переживала, - я снова удобно устроилась на подушке. – А следом отец. Мне кажется, ей плохо от самого осознания, что она может еще кого-то потерять. Вспомни, как она отреагировала, когда узнала, что Женька попала в аварию и ей операцию делают. И шансов мало, - напомнила я ему. – Да я сама тогда чуть с ума не сошла. Там столько травм было. Нам повезло, что врач высшей категории попался.
– Она тогда Владимира хотела сама убить, - вдруг заговорил Петр. – Прямо там, в микроавтобусе, в котором мы его доставили. Пистолет у меня выхватила почти, но ее Белоярцев тогда оттащил. Она переживала очень.
– Вот именно, - усмехнулась я. – А если она услышит, что я заболела, то мигом примчится сюда и отправит меня на больничный.
– Это будет правильно, - он сел на край кровати, отложив костыли в сторону. – Ты себя загнала. Тебе нужно отдохнуть.
– Как ты себе это представляешь? – Вскинула я брови. – Ты еще не совсем здоров, в компании разброд и шатание, а я буду отдыхать? Нет уж. Вот встанешь на ноги….
– Тогда в понедельник я выхожу на работу вместе с тобой, - сложил он руки на груди.
– Зачем? – Не поняла я.
– Затем, что я прослежу за тем, чтобы ты не перерабатывала, вовремя обедала и принимала лекарства, которые пропишет врач, - кажется, он решил на себя примерить роль моей няньки.
Ну, это было не так, чтобы далеко от истины: все же его работа заключалась в том, чтобы нянчиться со всеми сотрудниками компании и обеспечивать их безопасность. В том числе мою, разумеется.
– Я хочу, чтобы ты долечился, - поджала я губы.
– Я тоже хочу, чтобы ты была здорова и поэтому условия такие: если ты выходишь на работу не пролечившись, то и я тоже, - четко обозначил
Так, значит, да? Вообще-то это все было честно.
– Это мое собственное дело, в каком виде я выхожу на работу, - проворчала я, ни на что особо не надеясь.
– А мое собственное дело - поступать так же, как и ты, - ответил он. – Или мы оба отдыхаем, или мы оба работаем.
Я насупилась и запыхтела, как паровоз. Если честно, то сейчас я чувствовала себя куда лучше, чем ночью, но желание лишний раз поспать у меня пока никуда не пропало.
– Ты ведешь себя, как…, - я вовремя прикусила язык, чтобы не сказать «муж». Какое я имею право на это? Никакого.
– Как мужчина. Я веду себя так, как должен вести себя нормальный мужчина в данной ситуации, - добавил он. – Ты сама мне дала разрешение на это.
– Так, если ты сам меня не целуешь, что мне оставалось делать? – Всплеснула я руками.
Он тут же подался вперед и поцеловал. Сильно, крепко, со всей ранее сдерживаемой страстью. Я тут же вцепилась руками в его шею, чтобы он никуда не делся. Вот только нос у меня заложило меньше, чем через минуту. Еще и кровь, прилившая к голове, стала неприятно стучать в висках, пульс участился.
– Так, - Петр все же отстранился от меня. – Кажется, целовать тебя еще немного рано.
Я на это только тихо засмеялась.
– Обнимать-то можно, - напомнила ему и попыталась придумать, как бы мне потихоньку сбежать в ванную, чтобы привести себя хоть в какой-то порядок.
За два дня интенсивного лечения я встала на ноги, а Петр обзавелся тростью, на которую планировал опираться вместо костылей.
– Рано же еще! – Возмутилась я, увидев это безобразие. – Нагрузка на спину будет сильной.
– Не будет. Я вчера звонил хирургу, который меня оперировал, он заявил, что по всем показателям мне уже можно переходить к трости, - весело заявил мне мой начбез.
Гоша, увидев утром, как мы вдвоем выходим из дома, только брови приподнял, но вопросы задавать не спешил. Я же, еще немного бледная и сопливая, только поздоровалась и не стала ничего объяснять. Петр тоже. Он вообще устроился на сиденье рядом со мной, помог пристегнуть ремень и принялся вертеть головой, следя за дорогой.
– Ты помнишь, что мы сегодня всего на полдня? – Уточнила я. Работать полный день я не решилась (надеюсь, что никаких ЧП сегодня не случится).
– Помню, - кивнул Петр и, еще раз осмотрев окрестности, закопался в телефон. А еще через минуту, накрыл мою руку своей, отчего брови Гоши вновь взметнулись вверх. Ох, чую, сплетен сегодня не избежать. Хотя, кому какое дело в компании до того, с кем живут ее директора?
В холле здания все было, как всегда. Программисты спешили на свои рабочие места, бухгалтера толпились у автомата с кофе, девушки на ресепшне с улыбкой встречали всех. В лифт вошли только мы с Петром. Поднялись на этаж и неспешно пошли к моему кабинету.