Собрание сочинений. Т. 5
Шрифт:
Сел Игорь у окна, с носа последнюю каплю вишневого сиропа слизнул, смотрит на дорогу. Колокольня с петухом, — петух по ветру медленно поворачивается… Белый угол стены соседа, за стеной лохматые раскидистые липы. Лягушки стонут… Зубы у них болят перед дождем, что ли? Говорят, это древесные лягушки. Зелененькие, как молодая крапивка, сидят на деревьях и воображают, что они — соловьи… Скажите, пожалуйста!
О! Кто там в кладовке возится? Игорь выскочил в коридор и прислушался. Странно. Замок висит снаружи,
Мальчик в два прыжка выскочил на лестницу и перегнулся над перилами. Позвать Дарью Ивановну? Стыдно. Разве в минуту опасности женщина должна защищать мужчину? Да еще женщина, страдающая одышкой… Где верная, зазубренная в боях рапира?
Игорь защемил рапиру под мышкой, подошел вплотную к дверям кладовки и притаился. Опять шум! Дребезжат жестянки и банки, шуршит бумага. Ясно… Окно кладовки выходит на мусорную свалку. Там пустырь, закрытый стеной дома… Какой-нибудь старый бродяга стал на старый бочонок, отогнул старую железную полосу на окне и пожирает теперь большой суповой ложкой яблочное желе, варенье из айвы, варенье из черной смородины… Пастилу! Засахаренные груши!..
Игорь перевел дыханье и смело сунул кончик рапиры в щель двери.
— Кто там? Почему ты залез без спросу в чужую кладовку? Сдавайся! Раз-два-три. Я уже взвел курок…
Мальчик щелкнул языком.
— Сдаешься? Считаю сначала: ра-аз, два-а, три-и…
Игорь обратился к разбойнику, конечно, по-французски. Не по-русски же разговаривать с ним в усадьбе, с крыши которой в морской бинокль Эйфелеву башню видно.
И разбойник отчетливо и коротко ответил ему по-французски:
— Пошел вон!
Дарья Ивановна уронила спицы, откинулась к спинке соломенного кресла и исподлобья сквозь очки изумленно посмотрела на ворвавшегося в кухню Игоря.
— Скорей, скорей! Там, в кладовке… Не хочет сдаваться! Говорит: пошел вон. «Ватан!» [4] Понимаете? Ест варенье… Ходит по полкам и ругается, как… не знаю кто.
— Кто ходит?! Кто ругается? Да не тычь ты своей жабоколкой! Шашлык из меня хочешь сделать, что ли… Говори толком.
4
«Пошел вон!» (фр.).
— Это, Дарья Ивановна, рапира, а не жабоколка… Я ж говорю: разбойник. Там, в чулане, алебарда, съест он все варенье и нас всех алебардой порубит. Вот увидите! Садовник ушел, кухарка ушла, Игнатий Савельевич ушел. Идем на шоссе и подымем тревогу…
— Тьфу ты, юла какая! Чтоб люди на смех подняли? Давай-ка сюда рапиру. Бери молоток. Чистая фантазия. Держи меня за руку. Пойдем… Какой разбойник варенье есть будет? Голову я ему оторву, а не то чтоб его
За дверью кладовки действительно кто-то был. Хлоп! Прорвал пузырь, которым была обтянута одна из банок, сбросил на пол чашку.
— Ага, чистая фантазия? — шепотом спросил ехидно Игорь.
— Ах, леший! Кот, что ли? Да нет, я тут всех котов в окрестности знаю, все сытые, по чужим кладовым не шарят… Иль впрямь бродяжка какой-нибудь забрался? А ну-ка, Игорь, переведи ему, по-французски… Ты, шаромыжник, дурака не валяй! Не то сейчас же по телефону жандарма вызову, руки скрутят и в кутузку… Слышишь? У нас тут полон дом мужчин. Игорь, сними-ка ружье со стены…
— Какое, Дарья Ивановна, ружье? — шепнул мальчик.
— Какое? Это я так, для острастки… Слышь ты, бандитская душа! Переведи ему, Игорь…
Нелегко было Игорю переводить: «шаромыжник», «кутузка», «бандитская душа»… Слова такие все трудные. Однако кое-как перевел.
И в ответ хриплый голос, как и в первый раз, снова коротко и отчетливо отрезал:
— Пошел вон!
Кто первый добежал до усадебных ворот — Дарья Ивановна или Игорь, трудно сказать. До этого случая Игорь бы и не поверил бы ни за что, что экономка так здорово рысью бегать может.
Пришло целое войско. Садовник из соседней усадьбы с вилами, живший на перекрестке дорог кузнец с молотом, косивший траву рабочий с косой, хозяин бистро со штопором, прачка с утюгом, дети садовника с садовыми ножницами. Впереди всех Игорь с рапирой, позади всех Дарья Ивановна со своими спицами.
Лестница застонала под грузными шагами. Стучали, словно копыта, сабо, скрипели толстые подметки.
— Вы, мадам, звонили в жандармерию? — спросил солидный садовник у Дарьи Ивановны.
— Звонили… Игорь, переведи. Ох, Господи! Игруша звонил. Сейчас, говорят, лошадей оседлаем и выедем.
— Хорошо, мадам. Дети, отойдите в сторону… Дело может быть не шуточное… Придется взять этого господина медленной осадой. Вы — слева, вы — справа, кто-нибудь пусть станет с оружием на дороге под окном, чтоб он от нас не сбежал…
— Там на дороге уже целая толпа собралась! — закричал Игорь, высунувшись за раму. — Жандармы подъехали! Ура! Два. На гнедых лошадях… Идут сюда.
Садовник приосанился и грозно постучал рукояткою вил в дверь кладовой.
— Эй, вы! Дорожных дел мастер. Назовите ваше имя и сдавайтесь, пока не поздно. Слышите?
— Пошел вон!
— О! Ты так? Ворвался в чужой дом и гонишь вон честных соседей, которые пришли на защиту бедной женщины и ребенка… А вот мы сейчас увидим, кто пойдет вон!
Плотные бравые жандармы попросили всех успокоиться. Отодвинули от двери любопытных детей, отстегнули кобуры, вытащили два увесистых револьвера.