Собрание сочинений. Т. 5

Чёрный Саша

— Зачем?

— Я тебе покажу что-то! Да скорей же!

Вдруг Жоржик вспомнил, что он обещал старушке никому не показывать красного камешка:

— Нет, Даша, не надо, не надо. Я нарочно! — крикнул он и побежал к балкону.

На балконной ступеньке лежала толстая собака Амишка. Жоржик сел на свою деревянную лошадь у балкона и стал ждать.

Амишке было жарко: глаза закрыла, пасть разинула, язык высунула. Длинный такой язык, хоть красным бантом завязывай, а бока так и ходят, как паровоз:

«Таф-таф»…

Пришла кошка. Села на Жоржины качели, облизнулась, посмотрела на Амишку и мяукнула:

— Мур… У А мишки одышка, а у меня нет…

Амишка приоткрыла один глаз, посмотрела на кошку и захрипела:

— Р-р-р… Рваная шуба!

— А ты беззубый, — сказала кошка и запела:

— Мяу-мур, муха-муха, укуси Амишку в ухо!..

Амишка открыла второй глаз и встала на передние лапы:

— P-раз! Подразни еще, я тебе нос откушу! Кошатина!

— А ты собачатина! И подразнюсь: собаки ходят в намордниках, а кошки нет! Амишка-кубышка, голова как шишка! Хвост как палка, в животе мочалка! Не достанешь, не достанешь… — Кошка соскочила с качели и полезла на столб.

Амишка улеглась.

— И не надо! Это у тебя в животе мочалка, оттого ты и дразнишься. Я сегодня утром суп с лапшой ела. Ага! И куриные косточки ела. А за обедом блинчики буду есть и котлетную подливку… А тебе мою вчерашнюю овсянку дадут…

— Ма-ма! — жалобно мяукнула кошка на столбе и выгнула горбом спинку. — За что мне овсянку?

— За то, что дразнишься, — сказала Амишка и опять закрыла глаза.

Кошка подождала, пока Амишка не захрапела, слезла со столба и подошла к Жоржику.

— Мняу! Жоржик-коржик, дай молочка.

— Не дам, зачем дразнишься?

— Я тебе сказку скажу.

— Интересную?

— Мур… Жили-были две мышки, серые пальтишки. Жил еще кот, бархатный живот. Пошел кот к чулану полизать сметану, ан чулан на задвижке. А в чулане мышки… Сидит кот перед дверцей, колотится сердце, — войти нельзя! Вот и запел кот, бархатный живот, тоненьким голосишкой вроде мышки: «Эй, вы, слышь! Я тоже мышь, — больно хочется есть, да под дверь не пролезть… У вас там много в стакане, вымажьте лапки в сметане да высуньте под дверку. Скорей, глухие тетерьки. Я полижу — спасибо скажу…» Одна мышка и поверила: высунула лапку. А кот — цап! — со всех лап… Вытащил за лапку, сгреб в охапку и гам! Так всю со сметаной и съел. Вкусно! Хорошая сказка?

— Сказка хорошая, а кот злой! Зачем обманывает? — сказал Жоржик.

— Мурлау! Я не виновата. Жоржик-коржик, дай же молочка…

Жоржик побежал к Даше, попросил у нее молока, налил в крышку от ваксы и принес кошке.

— На! Скорей пей, мне некогда.

— Молоко! Ляп-ляп-ляп-ляп-ляп. Все. До капли… Урлы-урлы-урлы… — Запела кошка и стала тереться о Жоржины коленки, то одним боком, то другим.

«Ишь

ты, какая ласковая стала!» — подумал Жоржик.

— Ну, отстань, я к козлу пойду.

Козел стоял в темном сарае, блестел глазами, скрипел зубами и сердито топал ногой. Когда Жоржик открыл дверь, козел замотал бородой и фыркнул:

— Фу… Жду-жду! Никто не идет… Привязали за рога… Фу! Темно, мухи кусают… И я так, я и этак, ногами прыг, хвостом дрыг, а они все кусают… Запутался. Фу! Даже почесаться не могу.

Жоржик осторожно подошел ближе.

— Я распутаю! Ты меня не цапнешь? Нет?

— Мэ-кэ-кэ! — попросил козел. — Распутай! Не цапну!

Жоржик распутал веревку, погладил козла и спросил:

— Скажите, козел, отчего вы такой грязный?

— Мэк! Грязный! Какие глупости! Старому козлу говорить такие вещи… Мэк! Грязный! Я тебе покажу грязный…

— Я не нарочно, я не нарочно! — закричал Жоржик, быстро выскочил из сарая и закрыл дверь на крючок.

— Эй, козел-стрекозел! — крикнул Жоржик в щелочку. — Дворницкая шуба! Вот скажу Даше, она тебя миндальным мылом вымоет… Будешь знать!

Козел рассердился. Разбежался, да как тарарахнет в дверь — бац! А Жоржику смешно: крючок крепкий, не соскочит.

— Кхи-кхи! — запищала вдруг крыса за дверью. — Зачем же мылом козла мыть? Мыло — закуска. Я вчера у Дашиного мыла всю корочку объела…

— Ага! Хорошо! — шепнул Жоржик. — Я скажу Даше, она вам всем задаст…

Он пошел на кухню, но Даши на кухне не было. «Пойду в спальню, — подумал Жоржик. — Там мухи».

В спальне было тихо. На кроватке Жоржика лежала его маленькая сестричка Вава, быстро перебирала ручками и ножками и что-то скоро-скоро говорила. Жоржик нагнулся к Ваве и стал слушать.

— Мня-вля-гля, пля-мня-для, мня-гля-кля…

— Ничего не поймешь… — вздохнул Жоржик и подошел к окошку. — Мухи, верно, тоже так мнякают. О чем им говорить? Жужжат себе и толкаются головой в стекло.

Но мухи разговаривали:

— Зы-зы-зы… Здесь нельзя и здесь нельзя… Заперли-заперли-заперли…

— Что ты здесь делаешь, Жоржик? — спросила мама Жоржика, заглядывая в спальню.

— Я, мамочка, слушаю, как мухи разговаривают.

— Как же они разговаривают?

— А вот иди сюда. Закрой глаза и дай ушко…

— Зачем? — засмеялась мама. — Ты мне туда еще козявку положишь?

— Да нет! — сказал Жоржик. — Не козявку. Нельзя сказать, секрет. Готово! Слышишь, что мухи говорят?

— Слышу.

— Что же они говорят?

— Говорят, что Жоржику пора обедать.

— Обедать? — спросил Жоржик. — Ну, хорошо — пойдем.

— Только их надо выпустить… Пошли! — сказал он и раскрыл окно. — : Теперь давай опять ушко, — сказал он маме. — Готово!