Собор
Шрифт:
Джон Хики улыбался, его глаза затуманились – музыка навеяла прекрасные воспоминания и унесла его назад, сквозь время и расстояние, в прелестную тихую деревушку, которую он не видел уже более сорока лет.
Торговка рыбой, милая торговка!Как управляла ты тележкой ловко!Так торговал отец и мать твоя.Торгует рыбой вся твоя родня…Хики снова увидел лицо своего отца, освещенное лунным
Тогда он хотел умереть и с тех пор старался умереть смертью солдата каждый день, но, видно, не судьба. И вот когда наконец-то он почувствовал, что смерть уже стучится в дверь его жалкой крошечной комнатенки там, за рекой, он решил, что его призвали встряхнуться и выполнить последнюю миссию. Вскоре все завершится, и он снова вернется домой, на родину.
Глава 35
Берт Шрёдер внимательно изучал докладную записку, подготовленную психологом отдела по переговорам об освобождении заложников, доктором Корманом, который прослушивал все беседы с Флинном из соседней комнаты. Корман писал: «Флинн подвержен мании величия, возможно, имеет и параноидально-шизофренические отклонения. Паранойя наблюдается и у Хики, у него нарушена психика в связи с неосуществленным желанием умереть». Шрёдер усмехнулся про себя: как же можно, черт побери, желать умереть, если ты до сих пор жив?
«Как, – задумался Шрёдер, – может нью-йоркский психолог поставить диагноз человеку, подобному Брайену Флинну, образ жизни и уровень культуры которого столь отличны от его собственных? Или Хики, пришедшему из другой эпохи? Как он может определить диагноз кого бы то ни было, основываясь только на телефонных разговорах?» И все же он делал только для Шрёдера по меньшей мере по пятьдесят подобных заключений за год. Иногда его диагнозы были достаточно точны, в других случаях неверны. И Шрёдеру всегда хотелось знать, какой диагноз поставил бы Корман ему самому.
Шрёдер поднял глаза от записки и увидел, что Лэнгли снимает пиджак – в комнате стало чересчур душно. Всеобщему обозрению представился его револьвер, заткнутый за пояс. И Шрёдер подумал, что у штатского человека это смотрится довольно эффектно, но и слишком угрожающе.
– И вы верите этим заключениям? – спросил его Шрёдер.
Лэнгли оторвал глаза от своего экземпляра докладной.
– Они мне напоминают гороскоп – язык такой, что описание подойдет любому человеку… Никто полностью
Шрёдер кивнул, соглашаясь, перевернул следующую страницу докладной и внимательно разглядывал ее, не читая. Он еще не давал Корману психологических портретов обоих мужчин и может никогда не дать. Слишком много разных мнений, он не сможет оправдаться, если дела пойдут наперекосяк.
Шрёдер опять обратился к Лэнгли:
– Рассматривая теорию Кормана о неосуществленном желании Хики умереть, как же мы получим судебный ордер об эксгумации?
– Судья в Джерси уже в курсе дела, – ответил Лэнгли. – Можно разрыть могилу Хики в полночь.
Шрёдер кивнул головой. «Полночь – могилы разрываются». Он унял дрожь в теле от этой мысли и снова принялся читать докладную. Она занимала три стандартных страницы. Читая их, он подумал, что в данном случае Корман не смог разобраться в ситуации. Шрёдер верил, что по-настоящему только Бог знает, что представляют собой эти двое мужчин, но ни Корман, ни кто-либо в этой комнате, а возможно, и они сами точно ничего не знают.
Он посмотрел на троих оставшихся в кабинете: Лэнгли, Шпигель и Беллини. Все они – он понял это по выражению их лиц – ждали, когда он что-нибудь скажет. Тогда он откашлялся и начал:
– Из всего этого следует… что я имею дело с сумасшедшими… Хотя, по сути дела, все люди, с которыми я вообще имею дело, в большей или меньшей степени психи. Разве не смешно, когда близость смерти кажется им игрой, но это временное явление. Все изменится, когда они увидят, что им противостоят намного превосходящие силы.
– Только двое в башнях зримо видят это превосходство. Остальные же забрались в своеобразную скорлупу и ни черта не замечают, – возразил Лэнгли. – Вам об этом известно?
Шрёдер бросил на Лэнгли раздраженный взгляд.
– Да черт с ней, с этой психологической ахинеей, – вклинился в разговор Беллини. – Скажите лучше, где Стиллвей? – Он испытующе посмотрел на Лэнгли.
Тот неуверенно пожал плечами. Беллини не унимался:
– Если Флинн держит его при себе, то перед нами серьезная проблема.
Лэнгли затянулся сигаретой и, выпустив кольцо дыма, коротко отрезал:
– Мы сейчас разбираемся с этим.
– Хики лжет, – снова включился в разговор Шрёдер. – Он отлично знает, где Стиллвей.
– Не думаю, что знает, – с сомнением покачала головой Шпигель.
– Хики был очень несдержан, когда упоминал по телефону майора Мартина. Ну а Флинн не желает, чтобы личность майора обсуждалась в прессе. В данной ситуации он не хочет неприятностей между Вашингтоном и Лондоном, – добавил Лэнгли.
Шрёдер рассеянно кивнул головой. Он полагал, что правительства редко когда действовали согласованно, а если все же такое и случится, то уж наверняка они не договорятся об освобождении заключенных в Северной Ирландии. Поэтому-то у Шрёдера не было ничего за душой, чтобы предложить фениям, кроме обещания сохранить им жизнь и провести честный судебный процесс, но фениев такое обещание совсем не устраивало.