Собор
Шрифт:
– Как у вас обстановка?
– В ризницу позади меня подходят свежие силы, но стрелять можно только двоим из-за алтаря. Мы никак не можем добраться до бронзовой плиты и освободить заложников. А у них нет никакой возможности выбраться самим. Господи, эти два ублюдка наверху стрелять умеют. – Он глубоко вздохнул. – Что за чертовщина тут закрутилась?
– Что за чертовщина закрутилась? – повторил Бурк. – А то, что собор может взорваться в ближайшие десять минут, так что всем нужно уходить в цоколь дома епископа. Оставьте двух-трех человек для связи с заложниками.
– Вас
На линии послышался голос Лэнгли:
– Бурк, какого черта ты еще там? Уматывай немедленно.
– Пусть спецназовцы и саперы пошлют в подпол еще людей, – ответил Бурк. – Хики, наверное, прижал всех. Там осталась всего одна мина, и он сторожит ее, как пес мозговую косточку. Займись этим делом.
– Мина может взорваться в любую минуту! Мы не имеем права посылать кого-то еще… – возразил Лэнгли.
В разговор вмешался мэр Клайн; он говорил так, будто диктовал в магнитофон:
– Лейтенант, по вашей просьбе я пошлю туда еще один штурмовой взвод и группу саперов, но вы должны понимать, что их шансы…
Бурк выдернул шнур телефона и повернулся к стоящему позади него спецназовцу:
– Собирай всех и по лифтовой шахте дуйте без задержек, пока не дойдете до цоколя в резиденции кардинала.
Тот закинул винтовку за спину и спросил:
– А вы идете?
Бурк ничего не ответил, повернулся и пошел, огибая угол трифория, к южному трансепту. Остановившись там, он выглянул из-за балюстрады. Из-за изгиба здания хоры с этого места не просматривались. Тогда спецназовец перекинул через трансепт веревку и забросил ее в длинный трифорий. Бурк ухватился за веревку, повис на ней и, перебирая руками, стал продвигаться через трансепт шириной в сто футов. На другой стороне трансепта кто-то из спецназовцев перегнулся через балюстраду и помог Бурку залезть на нее.
Затем они быстро побежали к углу, где распростерся Салливан на своей волынке, юбка у него задралась, голые ноги густо окрасились кровью. Там они встали на четвереньки и завернули за угол, где уже пришлось ползти на животе по всей длине трифория мимо шестерых спецназовских снайперов, стоящих на коленях, и двух убитых. Бурк взял в руки перископ и выставил его поверх балюстрады.
Хоры находились ниже на три этажа. Бурк разглядел, какие они огромные и затемненные, в то время как позиции спецназовцев были хорошо видны в свете горящих свечей. И все же, подумал он, кажется невероятным, чтобы кто-нибудь на хорах уцелел после такого шквального огня из автоматического оружия. Странно, что им так дьявольски везло.
Опустив перископ, он двинулся дальше, вправо, затем остановился и направил перископ на пол собора. Как раз под хорами виднелась передняя часть подорванного бронетранспортера, на броне валялись раскиданные куски человеческого тела – полковника Лоугана. Из отсека водителя высовывались две обгоревшие руки. По бокам бронетранспортера затаились на коленях несколько мужественных солдат во главе с майором Коулом. Бурк подумал, что у них должно быть легко на душе, ибо учения Национальной гвардии в условиях боевой обстановки подходят к концу.
В этот момент на хорах крякнул приглушенный выстрел, и перископ,
– Вы разглядывали его слишком долго, лейтенант. А ведь у нас нет других перископов.
Бурк протер глаза, стряхнул с руки кровь, сочащуюся из царапины, привстал на колено и обратился к спецназовцу:
– Что докладывают из башен? – Тот не успел рта открыть, как из хоров вылетела короткая автоматная очередь, за ней последовала другая, и только после нее спецназовец сказал:
– Из башни докладывают, что эта сучка на хорах, как злая собака, никого и близко не подпускает к дверям. – Он посмотрел на часы. – Как все обернулось!.. Мы же почти взяли собор. Верно?
Бурк посмотрел на другого спецназовца, сержанта, который стоял напротив него, и спросил:
– Есть какие-нибудь идеи?
– Самое главное – нужно выбить их с хоров. Тогда Мелон и Бакстер можно спасти с лестницы, а пятый взвод в это время бросит через бронзовую плиту фугасные гранаты и превратит мозги этого психа Хики в картофельное пюре. А саперы обезвредят мины. Так?
Бурк кивнул. Казалось, это единственное решение всех проблем. Хоры – ключевая позиция для взятия собора, хотя их строили совсем для других целей. Но недаром Флинн послал туда двух самых одержимых боевиков.
– Есть какие-нибудь предложения, как их вышибить с хоров?
– Что ж. – Сержант поскреб подбородок. – Можно установить прожектора в трифории и направить их на хоры, можем расстреливать их из пулеметов с вертолетов через разбитые окна, а можно проникнуть туда через чердак над хорами… До мало ли разных способов, но все это слишком громоздко. А время не ждет.
Бурк снова кивнул:
– О'кей…
– …Но самый лучший способ, – продолжил сержант, – если кто-нибудь проникнет на хоры через одну из башен. Главное – проскочить через дверь, а дальше там огромное пространство для маневра, такое же, как у них. Да и невидимым будешь, как они.
Бурк кивнул. Другой важный вопрос: как попасть в подпол и добраться до мины. Мысли о снайперах и заложниках придется отложить. Время до 6.03 не может тянуться вечно. Бурк поднял телефонную трубку и связался с оператором коммутатора:
– Как обстановка в подполе?
– Там уже новый взвод, они обнаружили нескольких оставшихся в живых и вытащили раненых. Собаки и проводники убиты. Все снайперы ушли наверх, кроме Петерсон. Она хоть и ранена, но осталась работать. Там, внизу, сумасшедший старик с автоматом. Те, кто остался в живых, говорят, что к минам можно подобраться лишь через бронзовую плиту. – Оператор поколебался мгновение, потом продолжил: – Послушайте, Петерсон сказала, что она может взорвать мины, когда захочет. Я ухожу отсюда, так как нахожусь слишком близко от места, где, по предположениям, могут быть взрывные устройства. Связь временно прервется, пока я установлю коммутатор где-то в другом пункте. Так что извините, лейтенант. Да, вот еще что: во всех башнях и на чердаке ищут радиоглушитель, если найдут, у вас будет радиосвязь. Пока, лейтенант.