Собор
Шрифт:
Флинн выключил телевизор и, стоя на алтарном помосте, заговорил в микрофон:
– Началось! Будьте настороже! Сохранять спокойствие! Следить за дверьми и окнами! Приготовить гранаты и ракеты…
Беллини присел на корточки, у двери в низенькой стене и внимательно слушал Флинна, который отдавал по громкоговорителям последние указания боевикам:
– Да, черт бы вас побрал, следите повнимательнее за дверьми и окнами.
Спецназовцы из первого взвода встали на колени, вскинув винтовки, и Беллини осторожно отвел щеколду и толкнул дверь. Взгляды всех спецназовцев устремились на дверь, а Беллини,
Трифорий был пуст, но на полу лежали черное пальто, шляпа и трехцветный шарф распорядителя утреннего шествия.
Полвзвода поползли вдоль парапета, на некотором расстоянии друг от друга. Другая половина побежала туда, где трифорий сворачивал вправо и сливался с южным трансептом.
Беллини направился вправо и поднял перископ ночного видения. Огромное пространство собора было залито светом множества свечей и фосфорных факелов. Из-за свечения фосфора было трудно что-либо разглядеть. Беллини выругался и отложил перископ. Кто-то передал ему перископ дневного видения, и он сфокусировал его на длинном трифорий, располагавшемся за трансептом. В свете мерцающих внизу свечей он увидел высокого человека, одетого в костюм волынщика, который перегнулся через балюстраду и нацелил винтовку на двери, соединявшие трансепт с нефом. Беллини направил перископ вниз, в темноту церковных хоров, но там ничего не увидел. Затем перевел его вправо, к другому длинному трифорию, где заметил женщину в комбинезоне. Сфокусировав прибор прямо на ней, он заметил явный испуг на ее молодом лице. Беллини улыбнулся и поглядел дальше, вправо, на короткий трифорий, проходящий через алтарь, – как раз там, где был дымоход. В трифории никого не было, и Беллини в недоумении подумал: сколько же народу участвовало в захвате собора, и сколько их сейчас удерживают храм.
Беллини почувствовал, как к нему подошел Бурк, повернулся и прямо в ухо прошептал ему:
– Все не так уж и плохо.
Телефон Беллини звякнул, и он приложил наушник к уху. Докладывал командир третьего взвода:
– Мы захватили позицию. Один из фениев был в дымоходе, его уничтожили.
Внезапно в наушнике раздался взволнованный голос командира второго взвода:
– Чердак горит! Идет перестрелка. Три человека из моего взвода ранены, один из фениев убит, другой еще отстреливается. Все пять вертолетов уже подлетели, но не могут приблизиться к чердаку – опасно. Может, нам убраться отсюда?
Беллини поглядел на сводчатый потолок и, прикрыв ладонью микрофон, быстро заговорил:
– Оставайся на месте, туши этот хренов пожар, и давай кончай этого гребаного фения, и поджарь его на костре. Мочись на этот огонь, плюй на него, что хочешь делай, но загаси.
Командир взвода, похоже, успокоился и ответил:
– Понял, вас понял. Все будет в порядке.
Беллини положил телефон и, взглянув на Бурка, сказал:
– Чердак горит.
Бурк пристально всмотрелся в темноту. Где-то над кромкой сводчатого потолка на высоте четвертого этажа виднелся свет от бушующего огня, но здесь, внизу, было темно и холодно. А где-то еще ниже заложена взрывчатка, которая разнесет на куски всю восточную часть собора. Бурк посмотрел на часы и заметил:
– Вот взорвутся мины и загасят огонь.
Беллини взглянул на него и огрызнулся:
– Ну и юмор у тебя – обалдеешь. Тебе никто не говорил об этом?
Флинн молча стоял на кафедре, ощущая нарастающее бессилие. Все началось слишком тихо: ни шума, ни взрывов, ни даже завываний ветра; по крайней
Флинн снова нагнулся к микрофону:
– Они захватили башни. Джордж, Имон, Фрэнк, Абби, Лири, Меган!.. Будьте начеку! Возможно, они нашли совсем другой путь проникнуть сюда. Галлахер, не спускай глаз со склепа, что позади тебя. Все помните, что плахи в полу легко снимаются, следите за бронзовой плитой на алтаре, комнатой для невест, ризницей архиепископа, книжной лавкой и малыми алтарями, прислушивайтесь, что творится за стенами чердаков и верхних трифориев…
Что-то заставило Флинна посмотреть вверх вправо, на северный трифорий и он крикнул:
– Фаррелл!
Ответа не последовало. Флинн судорожно всматривался в темноту.
– Фаррелл! – Он с силой стукнул кулаком о мраморную балюстраду. – Проклятие!
Схватив трубку полевого телефона, он опять попытался связаться с чердаком.
Беллини слушал, как затихало эхо голоса Флинна в динамиках. Стоявший рядом с ним командир взвода тихо проговорил:
– Пора двигаться – прямо сейчас!
– Нет! – холодно возразил Беллини. – Еще не время. Наша операция похожа на борьбу – чтобы уложить противника на лопатки, нужно уловить момент.
Телефон в руке Беллини еле слышно щелкнул. Докладывал командир третьего взвода с чердака над противоположным трифорием:
– Капитан, не видно ли кого-нибудь еще в этом трифорий?
– Как я понял, парень звал только какого-то Фаррелла, значит, тот был там один. Продвигайтесь туда. – Беллини связался с оператором: – Дай мне четвертый взвод.
Через секунду отозвался командир четвертого взвода. Было слышно, как голос его эхом отдавался в трубопроводе, по которому он полз в данную минуту:
– Мы забрались сюда с опозданием, капитан, здесь очень трудно пробираться. Думаю, сейчас проползаем где-то в цоколе…
– Он думает! Какого черта так тянете?
– Извините…
Беллини потер от волнения висок и постарался взять себя в руки.
– Ладно… ладно, даю вам еще время до пяти пятидесяти пяти-шести. Думаю, уложитесь?
На другом конце провода было тихо, через две-три секунды снова раздался голос командира взвода:
– Уложимся.
– Да уж, постарайтесь. Попробуйте найти выход из трубопровода. Потом я вышлю саперную группу. – Беллини кончил говорить и посмотрел на Бурка. – Не жалеешь, что пошел сюда?
– Нет. Ни капельки.
Флинн продолжал крутить ручку полевого телефона:
– Чердак! Чердак!
Наконец Джин Корней откликнулась, и Флинн торопливо заговорил:
– Они захватили башни и вылезли на крышу через люки. Я слышу гул вертолетов над головой. Дожидаться их без толку, Джин, поджигай все костры и переходи на колокольню.
– Хорошо. – Корней медленно встала, опираясь о железную ограду, и в тот же миг один из спецназовцев ударил ее по голове пистолетом с огромным глушителем. Она только и успела крикнуть в трубку: «Брайен!..» И в ту же секунду кто-то выбил трубку из ее руки.