Собор без крестов - 2

Шитов Владимир Кузьмич

Якоб Давыдович занимался Честным, чистым бизне­сом, но, зная, чем зарабатывал на жизнь его отец, Молох, не запрещал своему сыну Хаиму время от времени нарушать закон. Тем более, что связанная с ним мафия не облагала его ресторан разорительной данью, что было немаловаж­ным фактором в принятии решения отцом не препятство­вать Хаиму делать грязные деньги.

Хаим был похож фигурой на деда и отца, такой же, как они, низкого роста, с огромной головой, но пока еще ее ук­рашала не плешь,

а короткие курчавые черные волосы. Он не был толст, как Молох, или, как отец, но плотная фигура уже сейчас говорила о его предрасположенности к полно­те. Только тридцатилетний возраст Хаима еще позволял ему бороться с этой склонностью и не отдавать свое тело в плен жировых отложений. Его карие, жгучие глаза были улыб­чивы и пытливы.

Просьба Лесника, поддержанная Константином, у Ха­има вызвала понимание и поддержку. Взяв мешок с ноч­ной добычей, Хаим унес его из комнаты и отсутствовал с ним довольно долго. Вернулся к гостям он без мешка и за­верил их, что ценности будут у него храниться не менее над­ежно, чем в швейцарском банке. Откуда ему было знать, что не все денежные вклады клиентов в швейцарских банках имеют стопроцентную гарантию.

Считая проблему гостей решенной, Локман, обра­щаясь к Леснику, поинтересовался:

— Как вы смотрите, Виктор Степанович, на то, чтобы вместе за дружеским столом отметить нашу встречу?

— Хаим, мы отметим ее в другой раз, когда будет более подходящее время, — уклонился от предложения Лесник.

— Почему?

— Сам подумай, ну зачем нам сейчас перед всеми афи­шировать, что между нами дружеские отношения?

— Как скажете, Виктор Степанович, вам виднее, — раз­ведя руками, как бы снимая с себя всю ответственность за то, что встреча между ними прошла без хлебосольства, за- явил он.

Не задерживаясь больше в «Ночной фиалке», простив­шись с Локманом, Лесник со всем своим сопровождением поехал домой к сыну.

Если после завтрака Лесник вместе с Сысоем и Хуго легли отдыхать, то Константин отправился на работу в свою фирму, довольный, что скупленные Юргендом акции Ре- гиты и ее дяди теперь им никто не предъявит к оплате, а при желании он может их вновь пустить в оборот. Только его семье надо немного переждать и убедиться, что его отец и он вне всяких подозрений в преступлении, связанном с семейством Потсбернера.

Приехав к себе на работу, Константин позвонил в меж­дународный аэропорт и заказал наследующий день три би­лета первого класса на авиарейс в Вену. Такова была воля его отца. Ее выполнение откладывать на конец рабочего дня он не стал, так как за кучей дел мог о ней позабыть.

Лесник проснулся в три часа дня. Сходив в спальню к телохранителям он их разбудил:

— Ребята, вставайте! — после

чего пошел в ванную умы­ваться, бриться и приводить себя в порядок. Его примеру вынуждены были последовать Хуго с Сысоем.

Покидая обеденный стол, приготовленный служанкой на три персоны, Лесник, обращаясь к телохранителям, предупредил:

— Как отобедаете, приходите ко мне в спальню, есть разговор.

Телохранители не заставили себя долго ждать и при­шли к нему в комнату почти сразу за ним.

— Ну как, орлы, отдохнули? Выспались? — спросил он

их.

— Вполне, — заверил его Сысой.

— От новых знакомых коллег-телохранителей много новостей почерпнули?

— С чем пришли, с тем и ушли, — недовольно признал­ся Сысой. —Каждый боится другому проболтаться, а поэтому никто никого новостями не баловал.

— Чем же вы тогда все занимались, ожидая нас?

— Кто кемарил, кто играл в биллиард, а кто резался в карты.

— Так выходит, что ничего путевого вы у американцев для себя не почерпнули? — удивился Лесник.

— Почему не почерпнули? — возразил Хуго, вступая с Лесником в беседу. — Кое-какие выводы для себя сделали.

— Какие же именно?

— Молчи и дышь, будет барыш.

— Хороший вывод, — довольно заметил Лесник. До­став из тумбочки пачку стодолларовых американских бан­кнотов, он кинул ее на кровать, отделявшую его от телохра­нителей.

— Это, парни, вам по пять кусков на нос. Плата за ра­боту. Она у вас не была пыльной и тяжелой. Скорее вам это плата за то, чтобы вы побыстрее забыли все, что видели и слышали.

— Так и будет, — заверили они его, не скрывая своего удовлетворения от полученного щедрого денежного подар­ка.

— Вот и договорились. Я вас отпускаю прошвырнуться

по городу. Такси вас увезет и привезет домой. Тряпками «

больно не загружайтесь. Помните, что вы не какие-то ба­рахольщики, а мои телохранители. Ни с кем в городе не за­дирайтесь, помните, что находитесь не в джунглях а в ци­вилизованной стране.

— Понятно! — произнес Сысой.

— Мы долго еще будем здесь торчать? — поинтересо­вался Хуго.

— Завтра вылетаем в Вену, — сообщил Лесник.

— Тогда я не хочу тут прибарахляться, отложу это ме­роприятие до Вены, — поделился Сысой с Лесником свои­ми планами.

— Я бы прошвырнулся по городу, но одному как-то не хочется, —сообщил Хуго.

— Как я понял, вы не желаете ехать в город, знакомить­ся с ним? — удивился Лесник.

— Получается так, — согласился с ним Хуго.

— Как же вы думаете распорядится до завтра своим сво­бодным временем?

— Посмотрим видик, в картишки перебросимся, — по­яснил ему Сысой.