Соблазнительный шелк

Чейз Лоретта

На это не потребовалось много времени. Марселина поправила нижнее белье, застегнула несколько крючков, натянула чулок, завязала подвязку. Кливдон натянул панталоны, заправил в них рубашку и застегнул несколько пуговиц.

Он нашел кружевную косынку, протянул Марселине. Потом отыскал в углу комнаты шляпку, отряхнул ее и принялся сосредоточенно поправлять перья.

Марселина рассмеялась.

— Кливдон, я тебя обожаю, — сказала она. — Ты удивительный человек. Дай мне шляпку. Понятия не имею, что с ней теперь делать, но ты попытался вернуть ей прежний

облик, и это главное.

Герцог на мгновение нахмурился, разглядывая шляпку, потом отдал ее хозяйке.

— Все правильно. Надо пытаться. Если мы как следует постараемся, то обязательно добьемся успеха. Надо только очень сильно постараться. Ты всегда так делаешь. В одиночку ты многого достигла. Только подумай, что мы сможем сделать вместе.

— Ну, кое-что у нас уже получается совсем неплохо, — усмехнулась Марселина, указав шляпкой на софу.

Кливдон, очень довольный, засмеялся.

— Дорогая, не кажется ли тебе, что если мужчина способен на это после кровавой драки и безудержной пьянки, он справится и с обществом. Возможно, я неправильный герцог, но у меня не было времени проявить себя. Только подумай, как многого я смогу добиться, если буду к этому упорно стремиться. Да еще когда рядом со мной будет такая восхитительная герцогиня. — Он еще раз покосился на софу и добавил: — Ну, возможно, не всегда рядом… иногда она будет подо мной… или сверху… или сзади…

Марселина удивленно подняла брови.

— Сзади?

— Я вижу, тебе придется еще многому научиться, — сказал Кливдон и одернул жилет.

— Я вышла замуж очень молодой, — сказала Марселина, — и ненадолго. Так что я практически девственница.

Кливдон опять засмеялся. Его смех звучал для нее сладкой музыкой. Он счастлив. Она тоже. Значит, можно позволить себе надеяться и мечтать. И она позволила себе надеяться, что мечты непременно осуществятся.

— У нас много дел, связанных с покорением мира, так что начинать необходимо как можно скорее. Нельзя терять ни минуты, — сказал герцог.

— Мне нравится, как ты это говоришь.

Он поцеловал любимую. Поцелуй оказался долгим.

Их жизнь будет долгой и счастливой. На это Марселина могла поставить все что угодно.

Эпилог

«Одеяния были великолепными, и с большим удовольствием можно было отметить, что те, которые носили Ее Величество и члены королевской семьи, а также многие другие дамы, были в основном британского производства».

«Корт джорнал», суббота, 30 мая 1835 года

Герцог Кливдон женился на миссис Чарлз Нуаро в Кливдон-Хаусе в субботу 16 мая. На церемонии присутствовали сестры невесты, тетушки жениха, лорд Лонгмор и леди Клара Фэрфакс.

Двое последних явились вопреки воле родителей — но Лонгмор никогда не отличался сыновним послушанием, а леди Клара в последнее время настолько воодушевилась, что стала открыто противиться воле матери. Во вторник на приеме в королевской гостиной на ней было очередное творение Нуаро, которое вызвало

всеобщее восхищение.

Когда брат слишком утомил ее занудством относительно умопомешательства Кливдона, она заявила:

— Он мой друг, и у меня нет повода испытывать к нему неприязнь. Я не стану вредить себе, желая навредить другому. Ты отлично знаешь, что никто и никогда не делал меня такой красивой, как миссис Нуаро. Так что перестань вести себя, как мама.

Последнее замечание заставило Лонгмора замолчать.

Тетушки герцога являли собой более серьезное препятствие. Получив сообщение о предстоящем мероприятии, они поспешили в город и заняли оборону в лондонском доме герцога, исполненные решимости привести его в чувство. В среду вечером они как раз пили чай и сокрушались по поводу временного помешательства их дорогого племянника, когда дворецкий Холидей привел будущую супругу его светлости, которая захватила в качестве тяжелой артиллерии Люси. Возможно, тетушки и сумели бы противостоять чарам одной только Марселины. Но ее шарм вкупе с умопомрачительным платьем ослабили оборону, а Люси сломила ее окончательно и бесповоротно.

В понедельник, на следующий день после церемонии, самая молодая из тетушек — леди Аделаида Лэдли посетила королеву, с которой была в теплых отношениях. Ее светлость всячески превозносила утонченные манеры и великолепный вкус новой герцогини. Узнав, что королеве очень понравилось платье леди Клары Фэрфакс, леди Аделаида отметила, что торговый дом Нуаро поддерживает британскую торговлю, что не могло не понравиться Их Величествам. Она также упомянула, что сестры Нуаро основали «Общество портных», в котором есть приют для нуждающихся женщин, что тоже, безусловно, говорило в их пользу.

Леди Аделаида согласилась с королевой, сказавшей, что герцогиня Кливдон, намереваясь сохранить свой магазин, поставила двор перед социальной дилеммой. С другой стороны, герцогиня действует исключительно из добрых побуждений, не желая бросать своих покупателей, равно как и молодых женщин, которых она обучила швейному делу. В любом случае, как указал герцог своим тетушкам, никто не может требовать, чтобы художник отказался от искусства.

В конце леди Аделаида получила разрешение представить новую герцогиню королеве, что она и сделала на приеме по случаю дня рождения короля, отмечавшегося 28 мая. Во время приема король подозвал к себе герцога, и они о чем-то поговорили. Все приглашенные видели, как Его Величество смеялся.

Когда герцог вернулся к жене, она спросила, о чем шла речь.

— О принцессе Эррол из Албании, — ответил Кливдон. — Король спрашивал о ней. — Его улыбка стала заговорщической. — Я думаю, мы сделали это. Королевская семья решила, что я эксцентричен, а ты неотразима.

Вскоре после этого во время прогулки в Сент-Джеймс-парке мисс Люси Корделия Нуаро позволила принцессе Виктории полюбоваться Сюзанной. Кукла, как и следовало ожидать, была одета в высшей степени изысканно: в сиреневую мантилью и шляпку из рисовой соломки, отделанную белыми лентами и двумя белыми перышками.