Соблазнительница
Шрифт:
Действительно волшебное — она уснула в ванне. К счастью, Диллис разбудила ее, и надела на нее платье, и высоко зачесала ей волосы, а потом направила ее в гостиную. Если бы ее оставили одну…
Что-то незнакомое, восхитительно приятное окутывало всю ее, делая любую мысль или любое усилие ненужными. Ей пришлось напрячься, чтобы согнать с лица глупую, слишком разоблачающую улыбку.
Сделав реверанс перед хозяйкой, она направилась к Эмили, которая с серьезным видом разговаривала с лордом Киркпатриком, и тут же почувствовала на себе взгляд Люка. Она проследила, откуда он исходит, — он беседовал
Он встретился с ней глазами; несмотря на расстояние, она поняла, что он хмурится — из-за того, что потерял нить разговора. И вот он вдруг очнулся и снова вернулся к беседе.
Эта мгновенная неуверенность, несвойственная ему, удивила ее — рой вопросов закружился в ее голове, и она тоже сразу утратила уверенность.
— Мы собираемся завтра утром прогуляться до начала Даунов [1] . — Лорд Киркпатрик с надеждой посмотрел на нее. — Это не очень далеко, а виды там, говорят, великолепные. Не хотите ли присоединиться к нам?
1
Гряда известковых холмов в южной Англии. — Здесь и далее примеч. пер.
— Завтра? — Она взглянула на Эмили и увидела в ее глазах такую же надежду. — Я как-то об этом не думала… — Еще один взгляд подтвердил, что его светлость и Эмили — оба ждут ее помощи в их расцветающей любви и хотят, что бы она составила им компанию и они могли бы побыть вдвоем без любопытных посторонних глаз. — То есть… да, я с удовольствием прогуляюсь, если погода позволит.
— Конечно, если позволит погода.
И его светлость, и Эмили благодарно просияли.
Амелия тихо вздохнула, обрекая себя на целое утро буколических удовольствий, на длинную прогулку по полям и лугам. Она предпочла бы иные удовольствия, но… она понятия не имела, о чем думает Люк, и еще меньше о том, что он собирается делать завтра утром.
Она ощутила прикосновение его взгляда, обернулась и опять почувствовала, что он задумчиво хмурится. Это выражение не портило его байронической красоты, но она ощущала его свинцовую тяжесть. Снова, когда их взгляды на мгновение соприкоснулись, он отвел глаза — вероятно, его отвлек кто-то из стоявших рядом…
О чем он думает? Эмили и лорд Киркпатрик не нуждались в ее помощи, и потому она могла спокойно стоять рядом с ними и размышлять. Она мысленно просмотрела все, что сегодня случилось, попыталась увидеть это глазами Люка, и ее охватила внезапная слабость.
Может быть, ей следовало закричать? Или он не с той ноги встал и, поразмыслив, не одобрил ее дерзость? Не была ли она слишком податлива? Можно ли так вести себя с мужчиной — с повесой — таким, как он?
Не сделала ли она по своей неопытности что-то, что ему не понравилось?
Не поэтому ли он ушел явно раньше, чем было необходимо? Он был тверд — непоколебимо тверд — и не стал потакать ей снова, хотя был вполне в состоянии. Не такого поведения она ожидала от человека его репутации. Она прекрасно знала, что начиная с юношеского возраста у него был богатый выбор женщин и он всегда был не прочь уложить их в постель.
Желудок у нее сжался, сжался неприятно.
Эта мысль явилась, пустила корни, разрослась, затмив все остальное. Она попробовала поймать взгляд Люка, но он больше не смотрел на нее. Наверное, сохранял дистанцию. Прозвучал гонг, и гости направились в столовую. Будучи одним из старших среди присутствующих, Люк должен был проводить к столу одну из самых важных дам, а потому Амелия оказалась от него на расстоянии в половину стола.
Ей пришлось смеяться, разговаривать, делать веселое лицо — все, особенно ее проницательная матушка, ждали, что она будет счастлива и беспечна. Она надеялась, что ей это удалось, но на самом деле она почти ничего не понимала — в течение всего обеда сердце у нее то и дело замирало, голова пухла от вопросов: что будет дальше? Придет ли он в ее комнату ночью, чтобы она могла избавиться от всех своих сомнений?
Неудивительно, что она не помнила ни одного блюда, которое съела, ни одного слова, которое было сказано.
Дамы встали и удалились в гостиную, оставив джентльменов пить портвейн. Улыбаясь, Амелия присоединилась к молодым девушкам — Энн, Фионе и еще трем, чтобы их болтовня отвлекала ее, пока она ждет возвращения джентльменов, ждет, чтобы Люк подошел к ней — поговорить, договориться о следующей встрече, наедине или как-то иначе.
Джентльмены вернулись, но Люк не вернулся.
Она заставила себя держаться, как обычно, пить чай и поддерживать беседу, но при этом думала и гадала, где он может быть. Хайтем-Холл был огромным и хаотично построенным домом; она понятия не имела, где его отыскать, где расположена его комната. Найти его просто невозможно.
Он, конечно, найти ее может.
Когда молодежи намекнули, что время уже позднее, она подавила зевок и, сославшись на то, что ее утомила дорога, воспользовалась возможностью уйти к себе.
Оказавшись в своей комнате, она переоделась в длинную батистовую ночную сорочку. Отослав Диллис спать, она задула свечу и подошла к окну. Широко раздвинув занавески, она ждала, глядя, как полоса лунного света медленно передвигается по полу.
Наконец ее осенило, что не имеет значения, как рано она ушла к себе, — все равно если он рискнет прийти в ее комнату, то гораздо позднее, когда большинство матрон, чьи комнаты находятся в этом коридоре, отправятся спать. Тихонько выругавшись, она подошла к кровати и улеглась, натянув одеяло на плечи, повозилась с подушками и устроилась поудобнее.
Если она уснет, Люку придется ее разбудить — она была совершенно уверена, что он так и сделает.
Закрыв глаза, она вздохнула и приготовилась ждать.
Глава 9
Утреннее солнце, проникшее через незанавешенные окна, разбудило ее. У нее было достаточно времени, чтобы успеть присоединиться к Эмили и лорду Киркпатрику в их прогулке к Даунам.
Они возвращались обратно, когда солнце стояло высоко в небе, им было жарко, и они устали от долгой прогулки с приключениями. Тут она и увидела Люка — на задней террасе, подбоченившегося, явно поджидающего их.