Соблазнительница
Шрифт:
— Уверяю вас, что конечный результат будет гораздо менее удовлетворительным, чем вы надеетесь. — Он взглянул на нее, увидел ее вздернутые брови, мысленно повторил свои слова и торопливо поправился: — Не в смысле мгновенного удовольствия, но…
Было совершенно ясно, что он не хочет воспользоваться преимуществами домашнего приема, чтобы развить их близость и совершить то, что, конечно же, должно стать последним шагом.
Она дала ему говорить, не прерывая, надеясь узнать по больше. Ситуация, его реакция были так не похожи
— В конечном счете нам придется учесть, что всякого действия, которое может вызвать слухи, порочащие ваше имя, необходимо избегнуть любыми способами.
Слова его прозвучали так напыщенно, что она с трудом сдержала улыбку. Они подошли к берегу Серпентайна; компания повернула в сторону лужайки. Люк остановился и пристально посмотрел на нее.
— Вы понимаете это, не так ли?
Она вглядывалась в его темные глаза, видела, что он обеспокоен, но чем — не понимала. Однако он ждал ответа. Она улыбнулась успокаивающе.
— Вы хорошо знаете, что я никогда не сделаю ничего, что могло бы запятнать мое имя.
Он не был так уверен в ней и внимательно вглядывался в ее глаза, ища подтверждения тому, что она действительно имеет в виду то, на что он надеется. Она похлопала его по плечу и посмотрела на аллею.
— Вы бы лучше проводили меня обратно, прежде чем Реджи начнет сомневаться, правильно ли он поступил, оставив нас наедине.
Отправление в поместье Хайтемов было назначено на девять часов утра. Вместе с Реджи он стоял на краю тротуара и задумчиво смотрел, как две дорожные кареты оседали на осях по мере того, как на них грузили багаж.
— Честное слово, они и половину этого не наденут! — Реджи взглянул на четверку лошадей, запряженных в карету Кинстеров, которая прибыла пятнадцатью минутами раньше, уже нагруженная ящиками и сундуками Амелии и Луизы. — Надеюсь, лошади не надорвутся?
Люк хмыкнул:
— Ничего страшного. — И у него, и у Кинстеров на конюшне держали только отличных лошадей. — Но это затянет поездку на час. — Поместье Хайтемов находилось в Суррее, на берегу Уэя.
Реджи смотрел, как лакей подал кучеру Эшфордов еще одну шляпную картонку.
— Если мы вообще туда доберемся.
Какое-то оживление у парадной двери привлекло их внимание: взволнованно болтая, сестры Люка и Фиона, как обычно присоединившаяся к ним, торопливо спускались по ступеням. Люк, глянув поверх их голов, встретился взглядом с Коттслоу. Дворецкий отступил в дом, чтобы поторопить с вызовом экипажа Люка.
Реджи пересчитывал дам; Люк сообщил, что они с Амелией поедут отдельно. Реджи удивился:
— Зачем такое беспокойство — места хватит.
Люк посмотрел ему в глаза:
— Ты забыл пересчитать барышень.
Реджи заморгал
Идя за матерью Люка и своей вниз, Амелия заметила страдальческое лицо Реджи, такое типичное для мужчины, который отправляется в поездку с родственницами, что ей не трудно было понять, о чем он думает. У Люка лицо было жесткое, бесстрастное, непроницаемое.
Но потом он поднял глаза и увидел ее — и заколебался, словно охваченный внезапной паникой. Она обрадовалась. Улыбающаяся, спокойная и уверенная, она сошла по ступеням и подошла к нему.
Следующие мгновения были наполнены указаниями и разбирательствами, кто где сядет. Наконец все расселись по экипажам. Люк захлопнул последнюю дверцу и отошел в сторону.
— Мы быстрее вас доедем до реки, — сказал он Реджи, который кивнул ему и отсалютовал.
Люк дал знак кучеру, и тяжелый экипаж медленно покатил вперед. Карета Кинстеров последовала за ним, как только появился грум Люка, подогнавший его экипаж. Люк посмотрел на кареты, скрывающиеся за углом, и повернулся к Амелии.
Она ждала, когда встретится с ним взглядом, и подняла брови с легким вызовом. Подойдя к нему, она прошептала:
— Перестаньте волноваться — все будет хорошо.
Он был выше ее на целую голову; его плечи были такими широкими, что, находясь рядом с ней, он совершенно загораживал ее. Стоя так близко, она чувствовала, как исходящая от него мужская сила прямо-таки вибрирует вокруг нее.
И несмотря на все это, она успокаивала его насчет их интимной близости.
Бывает ли более восхитительная ирония?
Ее уверенная улыбка произвела эффект, противоположный намеченному: его темные глаза стали еще настороженнее. Брови насупились с явным подозрением.
С трудом сдерживая желание расхохотаться, она улыбнулась прямо в эти внимательные глаза и похлопала его по плечу.
— Перестаньте злиться — вы напугаете лошадей.
Он бросил на нее мрачный взгляд, но хмуриться перестал и подсадил ее в экипаж. Она расправила юбку, решила, что солнце еще недостаточно поднялось, чтобы открывать зонтик. Обменявшись парой слов с Коттслоу, Люк сел рядом с ней, и наконец они тронулись.
Он прекрасно правил лошадьми, был прирожденным возницей, но она не стала болтать и отвлекать его, пока он пробирался по запруженным транспортом улицам. Как он и предсказывал, они обогнали обе кареты после Кенсингтона; гораздо более тяжелые и не такие маневренные, они должны были часто останавливаться и ждать, пока дорога перед ними расчистится.
Радуясь, что сидит в легком экипаже, на открытом воздухе, Амелия отдалась созерцанию всевозможных картин. Хотя все это она видела не раз, теперь, когда Люк сидел рядом с ней, теперь, в предвкушении того, что самые сокровенные ее мечты вот-вот сбудутся, каждая деталь, которая попадалась ей на глаза, казалась более живой, яркой, исполненной значения.