Соблазни меня!

Мэйджер Энн

Сделав перерыв, Эмили машинально приготовила себе чай, затем вышла на улицу и уставилась на синие шезлонги, стоявшие по сей день у бассейна. Легкий шорох из-за деревьев насторожил ее, и она оглянулась. Возможно, за ней наблюдают оттуда и даже делают снимки.

Вернувшись домой, Эми заперлась изнутри. Быстро закрыла все окна и плотно задернула шторы.

День тянулся бесконечно, а сердце не переставало гулко биться в груди.

Как хорошо, что она ничего не чувствует, ни о чем не думает, иначе ее голова бы

лопнула, как и сердце, и она ослепла бы от слез.

Что ей делать тут без Реми?

Почему так страшно любить его?

На второй день после расставания с любимым Эми казалось, что она вот-вот сойдет с ума от горечи и тревоги. Известий от него не было. Хоть бы позвонил и рассказал, что там происходит. Может, он попал в новую беду? Сердце разрывалось от боли и тоски.

Как бы там ни было, единственным источником информации для нее служили газеты, за которыми приходилось ездить в деревню. За Эми по пятам гонялись репортеры с микрофонами, но, как ей и советовал Реми, она молчала, несмотря на их громкие призывы и разного рода провокации.

С каждым прожитым часом девушке все труднее было не вспоминать горячие часы, проведенные с Реми в постели или бассейне, все трудней было не мечтать о нем. Как ни убеждала она себя, что все кончено, чувства твердили свое.

Чтобы занять себя чем-нибудь полезным, Эми связалась со своим агентом по недвижимости и обсудила возможные условия продажи замка и виноградников. Большую часть времени она либо собирала вещи, либо общалась с агентом. Некоторые документы она уже подписала.

К вечеру, когда солнце уже начало клониться к закату, Эми валилась с ног от усталости. Никогда еще день в ее жизни не был таким долгим. Мечтая о душе, она направилась в ванную, когда зазвонил телефон.

Неужели Реми?

Схватив трубку, она ответила по-французски.

— Это Эмили Уэзерби, хозяйка замка? — проговорил по-французски знакомый женский голос с ужасным американским акцентом.

— Да, это я, мама!

— Почему ты не звонишь?

— Я как раз собиралась.

— Скажи мне только одно: ты его любовница или нет?

— О, пожалуйста, не надо. Это никого не касается, мам! — простонала в трубку Эми, заведя глаза к потолку.

— Из газет и рассказов Тэйт я знаю, что это за каналья. Он еще хуже, чем твой Флетчер. А кстати, он мне звонил и передал тебе привет.

— Не могу поверить, что ты обсуждала меня с Флетчером.

— Ничего я не обсуждала.

— Он связался со мной, можешь быть спокойна. Даже просил прощения.

— Но ты же с ним порвала?

— Конечно. Еще до отъезда в Париж.

— Надеюсь, ты его не простила.

— Так и есть.

— Слава богу! Но как тебе удалось втрескаться в парня, в сто раз хуже Флетчера? Вот чего я совершенно не понимаю.

— Мам, я уже взрослая, сама выбираю,

с кем встречаться, ладно?

— Ну и веди себя как взрослая. Кстати, Тэйт никогда не опускалась до публичных скандалов и не общалась с этими де Фурнье. Кэрол ни разу меня так не разочаровывала.

Эми набрала было воздуху, чтобы возразить, но мать опередила ее:

— Когда домой?

— Скоро. Мне осталось подписать еще пару документов и уложить с десяток вещей. И, ради бога, хватит вмешиваться в мою жизнь.

Растерявшись, мать немного помолчала.

— Но я... хотела быть полезной.

— Что ж, тогда лучше присмотри за магазином, — не осталась в долгу Эми.

— Да, да, конечно. Именно этим я и занимаюсь все свободное время. Правда, я не в восторге от того, как ты ведешь дела, но...

— Вот и отлично. Тогда я немного задержусь, поскольку не все еще осмотрела в Лондоне, да и с сестрой так и не повидалась.

С этими словами Эми бросила трубку. По крайней мере, мать отвлекла ее от мрачных мыслей о Реми.

Эми прошла на кухню и налила себе дорогого вина. Руки ее дрожали. Усевшись на диван, девушка крохотными глотками принялась смаковать этот божественный напиток. Глядишь, скоро она станет разбираться в винах.

Одиночество никак не способствовало тому, чтобы забыть о Реми. Да что там! Она о нем тосковала, и с каждым часом все больше. За три недели она успела к нему привыкнуть, ведь они виделись каждый день. И теперь ей хотелось знать, что там с ним творится.

Конечно, Реми предупреждал ее насчет телефонных звонков, но она все-таки рискнула и набрала телефон дома Фурнье. Когда трубку на том конце подняли, ее охватила паника. Ответила женщина, и Эми чуть было не бросила трубку.

— Алло... можно Реми?

— Минуточку.

Она закусила губу. К телефону подошла другая женщина.

— Это Селин.

— Я... хочу поговорить с Реми.

— Вчера он уехал в Канн.

— Да. Селин, это Эми Уэзерби. Вы случайно не знаете, как идет расследование?

— Мы думали, что он вернется сегодня. Но он даже не звонил.

— Можно вас попросить? Если вы что-то узнаете, сможете мне сообщить, пожалуйста?

Дальше Эми услышала, как трубку прикрыли рукой. До нее донеслись приглушенные женские голоса.

Селин снова заговорила:

— Простите за ожидание. С вами хочет поговорить графиня.

Голос графини был ледяным:

— Мадемуазель Уэзерби? Я рада известию насчет продажи. Надеюсь, вы скоро покинете нас.

— Как только смогу.

— Что естественно, после всех этих событий. Селин постоянно наталкивается на репортеров, когда выезжает в деревню. Это так неприятно.

— Мне жаль, — проговорила Эми без всякой интонации, а сама задумалась: зачем тут Селин, если рядом нет Реми?