Соблазни меня!
Шрифт:
— И это правильно, — подтвердила она с преувеличенной веселостью. — Потому что только рядом с таким человеком я спокойна за свои чувства.
С этими словами Эми снова повернулась к окну, но Реми схватил ее за руку и с какой-то ожесточенностью притянул к себе.
— Правда?!
Эми тщетно пыталась освободиться.
— Значит, вот что для тебя главное — быть в безопасности? — Он поднес ее руку к губам. — Тогда почему ты стала моей любовницей, если боишься риска?
От его страстных поцелуев Эми задрожала, и сердце ее
Она замерла и ничего не сказала.
— Хорошо, не отвечай, — проговорил он, лицо его окутала непроницаемая дымка. Обычно Реми не допускал, чтобы настроение владело им. После долгой паузы он очнулся и закончил начатую экскурсию по дому, под конец приведя Эми в спальню, где заключил ее в объятия. — Все те женщины... забудь о них. Как забыл и я. Они больше ничего для меня не значат. И вообще, та жизнь для меня осталась в прошлом. Теперь только ты имеешь значение. Притом даже больше, чем сама сделка.
— Но я... не могу поверить в это. Мне нельзя.
— Но почему, черт возьми?
— Ты граф. А все те женщины, они были такими красивыми...
— Дорогая, разве я тебя так ничему и не научил? Ты — самая драгоценная женщина на свете. Сексуальная, как сам дьявол. Тебе не свойственно играть. Ты такая, какая есть, непосредственная, естественная. Твои волосы не результат химии.
— А... мои ногти ненастоящие.
— Зато ты сама настоящая!
Реми яростно притянул Эми к себе. Взгляд его полыхал черным пламенем, сердце неистово стучало, и вскоре сердце девушки забилось ему в такт.
Постепенно забывая о вспыхнувшей было ревности к другим женщинам, Эми ощутила такой прилив желания к этому мужчине, что засомневалась: а правда ли, это происходит с ней?
Погладив его щеку, она набросилась на него с поцелуями, проникнув своим языком глубоко-глубоко, втянув в себя его запах, выпив до дна. Один этот запах свел ее с ума, заставив желать большего.
Тяжело дыша, Реми крепко сжал ее в объятиях.
Больше всего на свете ей хотелось заставить его забыть о других женщинах, хотя бы на то время, что она была рядом. Ее поцелуи и игривые руки раскалили Реми добела. В каждое прикосновение она вкладывала столько энергии и столько души — в каждый мимолетный поцелуй.
И уже через пару минут Реми так же загорелся и так же желал ее. Он подхватил Эми, и в мгновение ока оба оказались в постели.
Они занимались любовью самозабвенно, и широкая кровать была им помощницей. Потом они переместились в отделанную золотом мраморную душевую, где Эми, тяжело дыша, прильнула к Реми, а он смело и дерзко ласкал ее в самых разных местах.
В этот волшебный миг Эми чувствовала себя любимой, хоть это и было невозможно. Она подняла голову и вопросительно посмотрела на него.
— А ты хороший учитель, — прошептала девушка как можно беззаботней.
— Ты думаешь так после всего, что между нами было? — изумился Реми, явно обиженный. —
— Реми!
Хлопнув дверью душа, он сорвал с крючка полотенце.
Холодный воздух ворвался в наполненную горячим паром душевую, и Эмили задрожала.
— Реми!
Ответа не последовало.
Она без сил привалилась спиной к влажному мрамору стены, подставив тело под теплую струю.
И неожиданно ощутила себя такой несчастной, что слезы ручьем заструились по щекам.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Слишком разъяренный, чтобы заниматься делами или вести переговоры, Реми бросился к бару. Высокие окна открывали шикарный вид на Канн. Причудливые темные облака сгущались над Средиземным морем. Впрочем, сейчас погода была Реми безразлична.
Схватив хрустальный бокал, он плеснул в него скотч, расплескав янтарный напиток по рукам.
Скотч тяжестью лег в его желудок. Надо же. Он пьет как какой-то американец, до обеда.
Реми покачал головой и спрятал бутылку назад, в шкаф. Отодвинув от себя бокал, он отвернулся от бара.
Черт ее возьми! Реми припомнил, как они кувыркались на широкой кровати, как переплетались их ноги и руки, как жадно он хватал ртом ее губы, а она вздрагивала и извивалась от его прикосновений.
Реми передернуло от того, как приятно ему было, когда он входил в ее влажное лоно последний раз. Воспоминания еще не остыли. Боже, ни с одной женщиной ему не было так хорошо. Ни одна не была такой отзывчивой, такой горячей и упругой... такой сумасбродной. Сладкая моя.
А она... она считает, что это игра, а ты ее игрушка, глупец. Вся проблема состояла в том, что он-то больше не играл.
Слишком ясно она дала понять, что просто использует его. Наверное, это ему наказание за то, что в свое время он использовал других. Но как это больно!
Нет, он не будет влюбляться в нее.
Не такой же он дурак.
Это все только секс, не больше. Она хотела только этого. Отныне он ее не разочарует.
Приблизившись к сверкающему зеркалу с косметическим карандашом в руках, Эми осторожно обвела контур глаза. В этот момент постучали.
Она вздрогнула.
— Входите.
Дверь распахнулась. Рука ее дрогнула, и карандаш, упав на пол, подкатился к ногам мужчины.
Реми наклонился и подобрал карандаш. Затем медленно выпрямился, и Эми увидела, насколько он был напряжен. Реми присел за стол и протянул ей карандаш.
— Неплохо выглядишь, — сказала она, обратив внимание на его темный пиджак и брюки.
Он ничего не ответил.
Тогда она взяла карандаш и, желая как-нибудь разорвать напряженную тишину, произнесла: