Соблазнённая
Шрифт:
Несомненно, найдутся злые языки, даже из числа близких приятельниц, что обсудят её за спиной, не преминув указать на несуществующие недостатки. Но так или иначе внимание большинства будет привлечено к ней, как восхищёно-мужское, так и завистливо-женское. В последний раз оглядела себя в зеркало в полный рост и милостиво разрешила присмиревшей горничной собрать вьющиеся тёмные волосы в незамысловатую, кокетливую прическу, оставив несколько прядей свободными, словно они выбились из прически совершенно случайно. Со сборами было покончено – осталось только надеть нитку белого жемчуга и серьги из него же, дополнив образ ажурными перчатками до локтя, лёгкой сумочкой
В дверь комнаты настойчиво постучали – два раза, небольшая пауза, затем еще два раза. Отец, радостно улыбнулась Эмилия, дав знак прислуге отворить дверь. Она оказалась права. За дверью стоял Эдвард Тиммонс, как всегда, гладко выбритый и сдержанный, лишь тёмные глаза, немного выцветшие от времени, выдавали его бойкую живую натуру.
– Прелестница моя, – привычно обратился он с ласковой улыбкой к дочери, довольно оглядывая её со всех сторон с гордостью во взгляде, – боюсь, после посещения мероприятия мне придётся просить полисменов выделить дополнительную охрану у входа в поместье. Иначе нам не дадут покоя желающие добиться твоей руки, число которых неизменно возрастёт в разы уже через пару-тройку часов.
Эмилия улыбнулась, целуя отца в щёку, слабо пахнущую свежим парфюмом. Матери они лишились несколько лет назад, но отец до сих пор так и не обзавёлся супругой, несмотря на то, что Эдварда то и дело зачисляли в число самых желанных вдовцов их округа. Преклонный возраст не был помехой желающим связать себя с ним узами брака – подобравшись к началу седьмого десятка Эдвард Тиммонс всё ещё производил благоприятное впечатление. Но после смерти жены он переключил всё своё внимание на единственную и горячо любимую дочь, возможно, иногда позволяя и спуская ей рук слишком многое.
– Я готова, мы можем выезжать.
– С большой охотой, – отец галантно подставил локоть и повёл свою дочь вниз с такой гордостью, будто сейчас находился под пристальным взором всего королевского двора, а не просто прошёл мимо прислуги, застывшей в подобострастном поклоне.
Экипаж, запряженный парой пегих, резвых лошадок уже дожидался хозяев во дворе поместья. Эмилия, поддерживаемая всё ещё крепкой рукой отца, уселась внутри, аккуратно расправляя платье, чтобы не допустить появления на утреннем пикнике в растрёпанном виде. Отец ловко забрался внутрь и экипаж плавно тронулся с места.
– Томпсоны обещали устроить неплохой приём, – оправляя галстук, заметил отец.
– Главное, чтобы на нём не было скучно, как обычно, – немного капризно заметила Эмилия, морщась при воспоминании о прошлом приёме, на котором присутствовали все сливки общества в лице мужчин преклонного возраста и их чопорных супруг. Молодых людей и девушек можно было по пальцам пересчитать, и они сбились в пару небольших компаний, позёвывая от скуки.
– Только не в этот раз, – уверенно заявил отец, – насколько мне известно, в числе приглашённых немало достойных молодых людей.
– Приятное известие, потому что местные завсегдатаи светских раутов приелись до ужаса.
– Ты просто слишком капризна, молодая леди.
– Не капризна, а избирательна. Я хочу видеть рядом с собой человека, замечательного во многом, а в некоторых моментах даже исключительного. Разве так плохо желать лучшего и не размениваться на недостойных моего внимания?
– Хо-хо, – добродушно затрясся от смеха отец, – иногда мне начинает казаться, что я тебя слишком сильно разбаловал и посеял не те семена, давшие чересчур буйное развитие своим росткам. Нужно говорить «желаю видеть рядом человека достойного», а не «не обращать внимания
– Какая разница? – пожала плечами Эмилия, – смысл один и тот же, разве нет?
– У тебя так очаровательно выходит изображать из себя глупышку, что я сделаю вид, будто поверил в твою недогадливость.
– Ты же сам говорил, что не стоит выставлять напоказ собственный ум, бахвалясь его остротой?
– Но в то же время и не стоит водить людей за нос, изображая из себя недалёкую пустышку.
Эмилия рассмеялась: иногда болтать с отцом было приятно, мысленно скрещивая шпаги, но сегодня ей хотелось развеяться и не забивать голову подобными вопросами. Чересчур хорошая стояла погода этим июльским днём и в воздухе витал тот особенный аромат, едва учуяв который сразу становится ясно – грядущий день принесёт немало сюрпризов и, хотелось бы в это верить, приятных.
За ненавязчивой беседой время, проведенное в дороге до усадьбы Томпсонов, пролетело незаметно. Эмилия вылезла из экипажа, с любопытством оглядывая окрестности: в последний раз ей довелось тут бывать еще зимой, когда всё утопало в снегу. Насколько она могла сейчас заметить, фасад здания обновили, перед ним разбили приветливые лужайки, усадив клумбы цветами, и привели в порядок деревья, придав им опрятный вид.
Видно, Томпсоны очень сильно хотели произвести хорошее впечатление на приезжих гостей: всюду сновала прислуга в кипенно-белых передниках и фартуках, на головах у девушек красовались аккуратные чепчики, а каждый подъезжающий экипаж встречал специально отведённый для этого слуга. Но самое интересное должно было открыться немногим позднее, когда все гости потянутся в сад, расположенный за домом. По словам знающих людей, Томпсоны, значительно улучшившие своё материальное положение, превратили его в образец садового искусства.
Эмилия оглянулась, заметив среди приглашённых некоторые знакомые лица, как например, близкую приятельницу, Анну, уже спешившую ей навстречу. Она улыбнулась ей, приветствуя издали коротким кивком головы, и отвлеклась на молодых людей, кинувшихся уделить внимание Эмилии, наперебой сыпавших комплиментами.
Она мило улыбалась, уделяя каждому из них ровно столько внимания, чтобы каждый из них почувствовал себя чуточку польщённым и немного особенным, но всё же не подавая им исключительного права надежды на большее. Когда с приевшимися ухажерами было окончено, к ней присоединилась приятельница, принявшаяся болтать практически сразу же, стремясь как можно быстрее поделиться с ней информацией. А если быть честным, то просто последними сплетнями: кто уже успел опростоволоситься перед съехавшимися гостями, кто чересчур вычурно вырядился или неудачно подобрал аксессуары…
Обычная светская болтовня – едва ли она могла назвать Анну своей близкой подругой. Надо было признать, что таковых у неё попросту не было. Причину для себя она определила уже давно: элементарная зависть со стороны сотоварок, не столь щедро наделённых природной красотой и пользующихся меньшим успехом у противоположного пола. Потому они сбивались в стайки и холодно приветствовали Эмилию, явно принимаясь её обсуждать между собой, стоило ей удалиться на приличное расстояние.
Эмилии льстило подобное отношение, она давно научилась оборачивать даже невыгодное положение или брошенное кем-то острое словцо в свою пользу. От того она сейчас степенно шла по тропинкам с видом победительницы. С отцом она рассталась практически сразу же после приезда – вдвоем они поприветствовали хозяев и разделились, каждый примыкая к своему привычному кругу общения.