Соблазн
Шрифт:
— В этом богом забытом месте где-нибудь должен быть вокзал. — Она дышит с трудом, стараясь провентилировать свое ощущение направления, спутавшееся из-за курения. Она чувствует себя крысой в лабиринте дубовых корней, которой всюду мерещится запах сыра. — Если я стану искать вокзал, то никогда не найду хайвей и нам обоим придется провести ночь на паркинге, заполненном пригородными бродягами. Не будьте глупцом. Люди не только трахаются в своих машинах. Что касается меня, я никогда не спала в своей машине. Я могу находиться в ней только когда еду.
Она слишком много говорит. И ждет, когда он что-нибудь
И он сказал:
— Вы живете в этом городке?
Это что, способ продолжить случайное знакомство?
— Вы хотели сказать: в городе?
— Я хотел сказать: в этом маленьком городке.
— Но это не маленький городок, дорогой. Это — мегаполис. Пригород охватывает все Восточное побережье. Я живу в другой его части. И очень некрасиво со стороны ваших работодателей бросить вас одного в этой дикой местности. Вам следовало бы подождать, когда вас отвезут назад.
— Не думаю, что это хорошая идея — ждать, когда тебе говорят: уходи.
— О, простите. — Ее укололо чувство вины. Водителю следовало всего лишь пожелать ковыляющему пешеходу хорошей прогулки. А сейчас она чувствовала себя почти обязанной отвезти его туда, куда ему надо. — Они действительно выгнали вас?
— Уи, мадам.
— Моя дочь приложила к этому руку. Ей не понравилась мысль об альянсе ее матери и официанта. Хотя я только спрашивала вас, откуда вы и где живете.
— У американцев слишком ханжеские взгляды.
— Не у всех.
Он мягко улыбнулся. Она отвела взгляд от дороги, встретилась с ним глазами и тоже улыбнулась.
— Так все-таки где вы живете? — Она не дождалась ответа на вопрос. Появился знак, указывающий на хайвей, ведущий к городу. — Послушайте, мне действительно жаль, что я навредила вашей карьере.
— Не беспокойтесь. Это случайность, что я там работал. По профессии я не официант.
— А кто вы по профессии?
Подсобный рабочий? Наемный жиголо?
— Я работаю с красками.
— Красите дома?
— Я художник.
Как она могла догадаться об этом? Действительно ли в его вони присутствовал запах скипидара? Она обнаружила, что запах этого мужчины более приятный, чем казалось ей час назад (во всяком случае, менее агрессивный). И сам мужчина определенно не лишен привлекательности. Непринужденность в общении придает ему и изящество, и мужественность. Когда она впервые встретилась с ним глазами, сразу почувствовала что-то, кроме запаха. Определенную загадочность. В этих местах трудно встретить подобных мужчин. Слабых мужчин, способных понять, что женщины реально хотят от них. Мужчин, которые едят улиток. Молодых мужчин, которые не боятся женщин старше себя. Мужчин, которые знают, как всасывать устриц.
Она решила забыть о железнодорожной станции и отвезти его домой. Это самое меньшее, что она может сделать после того, как разрушила его новую и достойную восхищения карьеру. Надо везти его прямо в кровать. Это будет самое явное совращение, когда-либо происходившее в сфере обслуживания. А почему бы и нет? Ей больше нечего делать, только смотреть телевизор, настроенный на последнее стихийное бедствие. Надо признать, что он на десяток или около того лет моложе ее, но разницу между ними едва ли можно назвать поколением. Они компенсируют возрастной разрыв, соединив свои гениталии.
Это
— Послушайте, я отвезу вас туда, где вы живете, — сказала она, сворачивая на скоростную магистраль. Ей по-прежнему было неизвестно, где именно этот мужчина живет, поскольку он не упоминал об этом. — Бовери, не так ли? Мы еще можем пропустить на ночь стаканчик спиртного в какой-нибудь забегаловке.
— Хотите, я поведу машину? — предложил он.
— Ради бога. — Продолжая вести, она привстала, и они поменялись местами, хотя для этого лучше было остановиться. — Только следите за указателями.
Глубокое удовлетворение. Встроившись в общий поток, они сидят в тишине, прислушиваясь к гулу машин. Интересно, куда все едут, подумала она. Покинув относительную безопасность своих милых домов ради увеселительной поездки на какую-то игровую площадку. Оставив свои лужайки, семьи, друзей, рождественские вечеринки ради мимолетного каприза.
Она проснулась уже по другую сторону тоннеля от яркого света. Открыв глаза, обнаружила, что темные отрезки дороги сменились огнями, оживленным движением. Грохочущий город переполнен людьми, переходящими дорогу друг другу. Богатые переступают через бедных. Все тела находятся в движении. Они группируются в поисках того, чего недостает в их жизни. Сцена ограничена тротуаром и пространством над головой. Ни один из них никогда не одинок в толпе. Даже у бездомных есть компания. Она пробуждает к реальной жизни — вот мужчина на углу роется в баках с отбросами. Ночной город. Слишком рано для завтрака, и она готова снова забыться сном. Слишком поздно даже для последнего стаканчика. Внезапно мысль о мужчине, источающем резкий запах, оживляет ее тоску.
— Куда мы едем? — спросила она. — Я хочу пить.
— Где вы хотите сделать это? — вежливо поинтересовался он.
— Как насчет вашей кровати? — благовоспитанно спросила она. — Думаю, я должна прилечь.
— Мы можем поехать туда, но, понимаете, я живу в моей студии. Там слишком мало мебели.
— Это не важно. Нам нужна только кровать.
В ответ он вежливо пожимает плечами, что должно означать одно из двух: либо он находит ее предложение забавным, либо у него нет кровати. Тем не менее, припарковав машину, он любезно приглашает ее: