Соблазн
Шрифт:
Даже не сказал, нет. Почти прошептал заполошно, смазано, мимоходом.
Это «что-то» точно касалось меня и Удо, но я запомнила слишком смутно. Что-то о том, что герцог ему пообещал.
С какой бы стати надменному даже с собственной женой герцогу Керну что-то обещать безродному леснику?
Это было не менее странно, чем тот факт, что Бруно все ее был жив после всего, что делал со мной.
Эта мысль вернула меня к идее о том, чтобы хотя бы попытаться докопаться до правды. Вопрос только, как это сделать, да и зачем. Что мне с этой правды?
Я не собиралась ни шантажировать Удо, ни углубляться в то, что могло бы до определенной степени касаться преданной ему и любящей жены.
Вся эта история началась с того, что я просто хотела уехать как можно быстрее и дальше.
Повернув голову, я неожиданно наткнулась взглядом на Бруно.
Он стоял в конюшне, и через широко распахнутые ворота я видела его в профиль. Улыбаясь, он болтал с конюхами, но свою лошадь чистил сам.
Со стороны казалось, что ничто в происходящем его не смущает, что здесь, в этом замке и прямо сейчас он чувствует себя увереннее, чем когда-либо.
Хозяином.
Странное слово, опасная мысль.
Снимая с меня платье, он тоже чувствовал себя хозяином положения, и до определенной степени это ему помогло, он сумел произвести на меня правильное впечатление.
Теперь зачем-то делал то же самое с дворовыми людьми и лошадьми?
Опасаясь смотреть на него слишком пристально, я отвернулась и устремила взгляд на другие ворота — те, что вели из замка герцога прочь.
Никто, включая Бруно, не смог бы, да и не посмел бы меня остановить, если бы прямо сейчас или поздно вечером я решила махнуть рукой на все достигнутые договоренности и просто уехать. В самом деле отправиться к отцу. Пусть в бедности, но пожить в его доме какое-то время, пока не придумаю, что делать дальше.
Проследив взглядом за толстым серым котом, важно прогуливающимся по двору, я наконец призналась себе, что к отцу не поеду точно. Предпочту необходимость задержаться подле Удо необходимости объясняться с ним, потому что отец бы меня не одобрил.
Со своей женой, моей матерью, он жил душа в душу. Будучи немного старше, сначала терпеливо ждал, когда она подрастет и сможет стать невестой, после появилась я. Ни разу за те восемь лет, что она была с нами, я не слышала от него грубого слова в ее адрес, точно так же как она никогда не упрекала отца ни в чем и не злилась, даже если он приходил навеселе.
Зная только такую супружескую жизнь, отец, к счастью для меня, никогда не был фанатичным поборником морали. Когда из ребенка я превратилась в девушку, он предостерег меня не от мужчин, но от сомнительной беременности и возможной огласки.
И тем не менее в его представлении быть женой означало быть беззаветно верной своему мужу и терпеливой во всем. Мое намерение отвергнуть руку и титул Удо он наверняка воспримет как предательство, как поступок, порочащий его самого.
Я не предполагала, что он может меня за это возненавидеть или отречься, но и видеть
Нет, мне нужна была настоящая, ничем не ограниченная и только моя свобода.
В конце концов, пользоваться травами, готовить мази, шить и стряпать я с детства умела отлично. Даже при самом плохом для меня итоге всегда найдется богатый дом, в котором нужна работница.
— Госпожа герцогиня выглядит такой печальной, что я обеспокоился, — Бруно встал рядом со мной и прищурился на солнце, ударившее ему в глаза, потому что, в отличие от меня, он стоял не под навесом. — Ты хмуришься. Что-то произошло?
Я коротко вздрогнула от того, насколько это обращение и эта интонация уже были мне знакомы, и только после посмотрела по сторонам.
Конечно же, нас никто не слышал.
Приблизившись ко мне, он заговорил так, как подобает говорить с герцогиней, если она пребывает в добром расположении духа и в должной мере близка со своими людьми. Все, что после — невинный, казалось бы, вопрос, больше похожий на перешептывание двух любовников, — заведомо было предназначено только для моих ушей.
— Просто задумалась.
— Очевидно, о чем-то неприятном?
Я наконец взглянула ему в лицо, и так смогла наблюдать, как настроение портится и у него тоже.
— Мира…
— Тише.
Я осадила его так спокойно, как не ожидала от себя сама, и посмотрела под ноги, не зная, что ему сказать.
— Я сделал что-то не так?
Напряжение в его голосе показалось мне настолько искренним, что на долю секунды я позволила себе усомниться во всем и разом и счесть себя едва ли не умалишенной.
Мужчина, которому все равно, не станет спрашивать так.
Или это тоже было частью искусной игры?
То, что сказал о нем Удо…
«Ты либо отправишься обратно к отцу голодранкой, либо вынуждена будешь вежливо принимать в этом доме его шлюх».
Мог ли Бруно в самом деле оказаться способным на подобную низость?
Практически ничего не зная о нем, а в том, что мне было известно, находя одни только загадки и противоречия, я так глупо хотела надеяться, что нет.
Не потому, что рассчитывала на него, а потому что человек, умеющий быть настолько нежным, просто не мог… Не должен был.
Сейчас он смотрел на меня с чуть рассеянной, чтобы она не стала заметна окружающим, но ощутимой тревогой, и как же мне хотелось обо всем забыть. Вернуться в позавчерашний день, в грозящий мучительной смертью лес, но снова жить и наслаждаться одним моментом, не сомневаясь ни в ком и ни в чем. В первую очередь, в самой себе.
— Это не…
К счастью, мне не пришлось договаривать, потому что у главных ворот началась суета.
В них кто-то постучался.
Застывший рядом со мной Бруно наблюдал за происходящим молча, и, кажется, точно так же, как и я, испытывал странное тягостное чувство. Предощущение беды, способной сломать все планы и изменить жизнь до неузнаваемости.