Собиратель костей

Дивер Джеффри

Через пару секунд Райм согласно кивнул:

— Хорошо. Договорились. — Он обратился к Бергеру. — Значит, в понедельник?

— Ладно. Я думаю, так будет справедливо. — Доктор с опаской посмотрел на Сакс, словно она могла в любую секунду передумать и снова заковать его в наручники. Он прошел к двери, и только тогда понял, что до сих пор вертит в руках позвонок. Он аккуратно — чуть ли не с почтением — положил его на стол рядом с кроватью Линкольна Райма, и только после этого покинул комнату.

……

— Они даже более

счастливы, чем свиньи, отыскавшие прохладную грязную лужу в жаркий день, — фыркнула Сакс, устраиваясь на расшатанном плетеном стуле. Амелия имела в виду реакцию Селитто и Поллинга на ее сообщение о том, что Райм согласился еще целые сутки работать вместе с ними. — Особенно обрадовался Поллинг, — подчеркнула она. — Я думала, что этот коротышка просто задушит меня в своих объятиях. Только не говори ему, с кем я их тут сравнивала. Как ты себя чувствуешь? Ну, сейчас ты выглядишь гораздо лучше. — Она плеснула себе немного виски, отпила глоток и поставила стакан на стол, рядом с бокалом Райма. — Неплохо.

Том менял простыни на кровати:

— Вы потели так, будто из вас фонтан хлестал.

— Но только от шеи и выше, — заметил Райм. — Я имею в виду пот.

— Неужели?

— Да, — подтвердил Линкольн. — Там, ниже, мой внутренний термостат испорчен навсегда. Так что мне не нужны никакие осевые дезодоранты.

— Какие? — не поняла Амелия.

— Для подмышек, — фыркнул Линкольн. — Мой первый помощник не любил это слово, — пояснил он. — Он всегда говорил: «Я сейчас подниму вас по осевой линии». Еще я помню такое его выражение: «Если сейчас вам захочется извергнуться, Линкольн, то не стесняйтесь». Он упорно называл себя «осуществляющим заботу». Понятия не имею, почему тогда я выбрал именно его. Мы все очень суеверны. Сакс. Мы считаем, что если назовем кого-то другим именем, то что-то изменится. Предпод. Правонарушитель. А тот парень был самой настоящей нянькой-сиделкой, весь по уши и в рвоте, и в моче. Не так ли, Том? Я думаю, что этой профессии нечего стесняться. Она благородна и не хуже других. Достаточно грязная, конечно, и тем не менее…

— А мне нравится убирать всяческую грязь. Наверное, поэтому я и работаю у вас.

— А кем ты себя сам считаешь. Том? Ты помощник или тоже «осуществляющий заботу»?

— Я святой.

— Он специалист по ехидным ответам. И здорово справляется с уколами. Он воскрешал меня из мертвых. И не раз.

Райму вдруг пришло в голову, что Амелия, возможно, видела его обнаженным. Он уставился на таблицу и ледяным голосом спросил:

— Скажи-ка, Сакс, может быть, ты тоже принимала участие в моем возвращении на этот свет? Ты, наверное, здесь играла роль Клары Бартон? — он волновался, ожидая ответа. Как же теперь он будет смотреть ей в глаза?

— Ни в коем случае, — сразу нашелся Том. — Я действовал в полном одиночестве. Я пожалел всю вашу компанию. Их нежные души не вынесли бы вида вашей отвислой задницы.

«Спасибо,

Том», — подумал Линкольн и тут же рявкнул:

— А теперь уходи! Нам с Сакс нужно обсудить наше дело.

— Но вам необходимо поспать.

— Разумеется. Но сначала дело. Спокойной ночи. Как только Том ушел. Сакс подлила себе виски и, опустив голову, с наслаждением вдохнула приятный аромат.

— Кто же тебе «накапал» на Бергера? — поинтересовался Райм. — Наверное, Пит?

— Кто?

— Доктор Тейлор, специалист по позвоночникам. Амелия задумалась, стоит ли ей выдавать Тейлора и, наконец, призналась:

— Он очень волнуется за вас.

— Разумеется. И в этом вся проблема. Мне хочется, чтобы его забота не была такой навязчивой. Он знает про Бергера?

— Догадывается.

— Ну, скажи ему, — поморщился Райм, — что Уильям мой старинный приятель. Он… что такое?

Сакс медленно выдыхала воздух, как будто выпускала через сжатые губы сигаретный дым:

— Ты не только хочешь, чтобы я разрешила тебе убить себя, ты еще подталкиваешь меня на то, чтобы я лгала такому человеку! Он ведь тоже заботится о тебе и, наверное, сумел бы со временем отговорить тебя от этого.

— Никогда, — коротко ответил Райм.

— Тогда зачем я буду ему врать? Линкольн рассмеялся:

— Ну, пусть доктор Тейлор побудет в неведении еще пару дней.

— Хорошо, — согласилась она. — Господи, какой же ты сложный человек!

— А почему ты мне ничего не рассказываешь? — вдруг спросил Райм, пристально вглядываясь в глаза Амелии.

— О чем?

— Об умерших. О тех, кого ты до сих пор не можешь позабыть.

— Таких много.

— Как, например?

— Читай газеты.

— Ну, давай, Сакс. Поделись со мной.

Она покачала головой, глядя в свой стакан, и легкая улыбка коснулась ее губ:

— Я думаю, не стоит.

Райм посчитал, что девушка еще не готова для серьезного разговора с человеком, которого знает всего один день. И это показалось ему смешным и парадоксальным. Она узнала о нем все, сидя здесь и возясь с катетерами и пеленками. Тем не менее, Амелия не торопилась раскрываться. Поэтому Райм был немало удивлен, когда она внезапно выпалила:

— Просто… просто… О Господи! — И Сакс внезапно расплакалась. Подняв руки, она случайно опрокинула стакан, и лучшее шотландское виски разлилось по паркету.

Глава двадцать шестая

— Я не могу поверить, что все это тебе рассказываю, — призналась Амелия. Она скинула туфли и поудобнее устроилась на стуле с ногами, подтянув колени к подбородку. Девушка перестала плакать, хотя лицо ее все еще оставалось красным, в тон огненно-рыжим волосам.

— Продолжай, — подбодрил ее Райм.

— О том парне, с которым мы собирались вместе жить?

— Да, вы еще хотели тогда завести колли. Ты про него ничего не рассказывала. Он был твоим другом?