Собакалипсис
Шрифт:
– Он милосерден, но справедлив! – с жаром воскликнул Сеня. – Его терпение не имеет границ, но если заканчивается, то несть числа всем казням египетским, кои падут на главы согрешивших пред очами его!
Я выпучил глаза. Я не вполне понимал, о чём идёт речь. Но пёс говорил столь воодушевлённо, будто ему кто-то об этом рассказал. Или даже показал.
– А откуда ты обо всём этом знаешь? – спросил я. – Тебя какой-то человек научил? Тот, который жил в этом странном доме?
Сенбернар потупился.
– Этот
Я на всякий случай согласно кивнул. Мне лично путешествовать не доводилось. Но даже вот это вот посещение другого района приводило меня в трепет.
– Но я, к сожалению, не застал человека, который служил здесь. Просто однажды осознал свою ответственность и принял заботу о ближних.
Хм. В самом деле? То есть, всё, что он тут мне втирал – это плод его размышлений о смысле жизни и служению… кстати, кому?
– Так ты что, это всё сам придумал? – спросил я, опасаясь, как бы не вызвать его гнева.
Всё-таки, если у самого милосердного бога терпения порой не хватает, то что уж говорить об огромной собаке. Но он лишь смиренно потупился и проговорил:
– Ну, я кое-что помню из прошлой жизни. С людьми. Моя молодая хозяйка часто привязывала меня к лавочке у подъезда, а сама убегала куда-то. Ну, я и сидел. Слушал старушек. Очень многое от них узнал.
– Ага, – кивнул я. – Я тут тоже познакомился недавно с одной бабулей. Очень интересная личность.
– Был ещё в квартире говорящий ящик, – продолжил пёс. – Он тоже рассказывал мне много интересного. В основном гадости. Но умение отделять зёрна от плевел – признак божественной искры.
Про телевизор я знал, поэтому перебивать не стал.
– Когда люди покинули нас, я долго бродил потерянный, – сенбернар вздохнул, отчего пламя свечей заплясало дикий танец. – А потом, когда проходил мимо и увидел блеск солнца на кресте, я понял, в чём моя миссия, и остался здесь.
Вот оно что! Просто этот добрый здоровяк не знал, как свою распирающую изнутри доброту применить. И, исходя из когда-то слышанного и виданного, сотворил себе миссию. Нет, я, конечно, не был против. Он же не приносит кровавых жертв, да и меня не обижает.
– Здесь я хотя бы на какое-то время могу приютить бедные создания, далёкие от света истинной любви, – продолжал пёс. – Потом они, конечно, убегают. И я не знаю ничего об их дальнейшей судьбе.
– А Маугли? – спросил я. – Где сейчас мальчик?
– Почему ты зовёшь его Маугли? – удивился Сеня. – Разве его воспитали волки?
Теперь пришла моя очередь удивляться.
– Волки? При чём тут волки? Мы спасли его от бездомных собак. Отвели в наш человеческий заповедник.
– Люди? – оживился сенбернар. – Так вы тоже заботитесь о братьях наших глупых?
– Так я это и пытаюсь тебе сказать! А ты мне всё про какую-то миссию…
– Если я помогу тебе и мальчику добраться до этого заповедника, ты позволишь мне проповедовать среди людей? – пёс испытующе посмотрел мне в глаза.
Я тут же охотно согласился.
– Пожалуйста. Только учти, они могут быть агрессивны.
Сенбернар флегматично хмыкнул. Ну, да. С его размерами он вряд ли кого-то боится.
10
В дверь забарабанили. Интересно, чем. Лично я только царапать могу. Лошадь там, что ли?
– Эй, Святой! – раздался грубый голос. – Отдай нам пёсика!
Фрэди? Судя по рассерженному тону, котяры надули его. Так что он решил отыграться на мне. Я с опаской перевёл взгляд на сенбернара.
– Моё убежище священно, – спокойным громоподобным голосом ответил Сеня, подходя ближе к входу.
– Но он же чужак! – не унимался бандог.
– Все мы дети божии. И все мы чужаки на этой земле.
За дверью рыкнули и забарабанили с новой силой.
– Какая замечательная встряска для мозгов, – услышал я во время паузы голос Бабули. – Только можно в следующий раз чуть левее?
Это что же получается? Стучали именно ей?
– Предупреждаю, Святой! – снова рявкнул Фрэди. – Мы сейчас вынесем эту дверь!
– Зачем?– удивился сенбернар. – Не заперто же.
– Просто так!
Сеня вздохнул.
– Ну что вы за звери такие? Всё бы вам чего-нибудь сломать. Как люди, ей-богу!
– Слыхал, Туз? Это он про тебя! – подала голос черепаха.
– Ты, Федя, заходи, – предложил Сеня. – Поговорим морда к морде. А то что мы, как неразумные, через дверь разговариваем?
– Я Фрэди, – обиженно поправили снаружи.
– Один заходи, – добавил сенбернар. – Тесно тут.
После небольшой паузы дверь приоткрылась. Сначала показался розовый язык. За ним – блестящий нос. А следом за ним и вся голова, включая котелок.
– Драться не будем, – заявил Фрэди, протискиваясь внутрь.
Сенбернар согласно кивнул.
– Но я бы посмотрел, как вы схлестнётесь с Тузиком, – усмехнулся бандог, пристраиваясь на ближайшем стуле. Потом он покосился на меня. – А тебя я достану, домашний пёсик. Рано или поздно ты выйдешь отсюда.
– Отвали от Джека, бычара зубастый! – услышал я голос Бабули.
Она, судя по всему, осталась снаружи, в руках у Туза.
– Этот говорящий камень никак не заткнётся, – поморщился Фрэди.
– Чудны дела твои, господи! – Сеня вознёс очи к потолку.