Собака Баскервилей
Шрифт:
– Да, сэр.
– Швейцары будут, конечно, отсылать вас к коридорным, вы и им дадите по шиллингу. Вот вам ещё двадцать три шиллинга. В двадцати случаях
Глава V
Три оборванные нити
Шерлок Холмс обладал удивительной способностью отрешаться от мыслей о делах. Он весь ушёл в созерцание полотен современных бельгийских художников и за два часа, по-видимому, ни разу не вспомнил о странной истории, в которую силой обстоятельств вовлекло и нас. Всю дорогу от картинной галереи до отеля «Нортумберленд» он говорил только о живописи, несмотря на то, что понятия его в этой области отличались крайней примитивностью.
– Сэр Генри Баскервиль ожидает вас наверху, – сказал нам дежурный по вестибюлю. – Он просил сразу же провести к нему гостей.
– Вы не разрешите мне посмотреть списки ваших постояльцев? – спросил Холмс.
– Пожалуйста, сэр.
После фамилии «Баскервиль» в книге были ещё две записи: «Теофилиус Джонсон с семьёй, из Ньюкасла» и «Миссис Олдмор с горничной, из Элтона».
– Не тот ли это Джонсон, которого я когда-то знал? – сказал Холмс дежурному. – Он адвокат, седой и немного прихрамывает?
– Нет, сэр. Мистер Джонсон – владелец угольных копей, ещё не старый джентльмен, ваших лет.
– Вы уверены, что он не адвокат?
– Уверен, сэр. Мистер Джонсон – наш частый гость, мы его знаем
– Да? Ну, не спорю. Миссис Олдмор… Я где-то слышал эту фамилию. Простите меня за любопытство, но иной раз бывает так, что ищешь одного знакомого, а находишь другого.
– Миссис Олдмор – женщина слабого здоровья, сэр. Её муж был когда-то мэром Глостера. Она останавливается только у нас, когда приезжает в город.
– Благодарю вас. Вероятно, я спутал её с другой леди… Эти вопросы помогли нам установить один очень важный факт, Ватсон, – продолжал Холмс вполголоса, пока мы поднимались по лестнице. – Теперь нам ясно, что люди, которые так интересуются нашим другом, остановились не здесь. Значит, старательно наблюдая за каждым его шагом, в чём мы уже убедились, они так же старательно избегают попадаться ему на глаза. А это говорит о многом.
– Например, о чём?
– Ну, хотя бы о том… Стойте! Друг мой, что случилось?
Дойдя до верхней площадки, мы столкнулись там с сэром Генри Баскервилем. Он выбежал на лестницу весь красный от гнева, держа в руках старый, пыльный башмак. У него даже язык заплетался от ярости, и когда он наконец обрёл дар речи, то сразу сбился на явный американский акцент, чего мы утром за ним не замечали.
– За кого меня принимают в этой гостинице – за дурачка, что ли? – закричал сэр Генри. – Не позволю с собой шутить! Если этот болван не найдёт моего башмака, я устрою скандал! У меня тоже есть чувство юмора, мистер Холмс, но на сей раз здешние шутники малость пересолили.
– Всё ещё разыскиваете свою пропажу?
– Да, разыскиваю и не успокоюсь, пока не найду.
– Но, по-моему, вы говорили о новом светло-коричневом башмаке?
– Да, сэр. А теперь та же история с чёрным.
– Как! Неужели вы хватились и…
– Вот именно! У меня всего-навсего три пары обуви – новая светло-коричневая, старая чёрная и лакированные туфли, которые сейчас на мне. Вчера вечером пропал один коричневый башмак, а сегодня стащили и чёрный. Ну, нашли? Отвечайте же! Что вы на меня так уставились?
Конец ознакомительного фрагмента.