Собачья работа
Шрифт:
Сьюзи откусила кусочек чего-то найденного в холодильнике, на вид коричневого и рыхлого, и сказала:
— Ммм, как вкусно.
Ну разве можно не любить Сьюзи!
Она пригубила вино и спросила:
— Родители Мэдисон богаты?
— Отец, Дэймон Кифер, занимается обустройством земельных участков и строительством в Северной Долине. Вроде бы при деньгах.
— Можете назвать конкретные проекты?
— Нет, за исключением последнего. Сейчас Кифер заканчивает коттеджный комплекс «Пиннакл пик хоумс» в Пума-Уэллс. Очень ревностно
— Все они такие, — сказала Сьюзи. — У меня куча статей о застройщиках. — Ее нога под столом уже почти терлась о ногу Берни. — Пожалуй, я могла бы кое-чем помочь.
— Нет-нет, — возразил Берни, — я бы ни за что не… — Он умолк, не договорив.
— Что? — Сьюзи подняла брови.
Берни лишь помотал головой.
— У меня правило, — заявила Сьюзи. — Если начал говорить, договаривай до конца.
Берни засмеялся и нечаянно ударил ступней по голени Сьюзи, довольно сильно.
— Ох, простите, — смутился Берни и отдернул ногу.
— Ничего страшного, — сказала Сьюзи, потирая ушибленную голень мыском другой сандалии. — Давайте, Берни, выкладывайте.
Мой партнер вдруг замер. Интересно, это потому, что Сьюзи назвала его по имени? А что, Берни — очень красивое имя, лучше — только Чет.
— Хорошее правило, — кивнул он. — Скорее всего ничего существенного, но в моей работе приходится проверять каждую мелочь.
— В моей тоже. Итак?
— Киферу позвонили. О чем шла речь, не знаю, но Кифер пришел в сильное раздражение. По его словам, звонил поставщик ирригационных установок.
— Но вы ему не поверили, так?
— Не могу утверждать наверняка.
— Кто, по-вашему, это мог быть?
— Понятия не имею.
— Думаете, это связано с исчезновением Мэдисон?
Берни не ответил.
— Не решаетесь озвучить свои выводы? — спросила Сьюзи.
Берни вдруг расплылся в улыбке и стал похож на ребенка — правда-правда, вылитый Чарли.
— Послушайте, — предложила Сьюзи, — почему бы мне не пробежаться по базе поставщиков ирригационного оборудования?
— Нет, это вы послушайте, — сказал Берни. — Почему бы нам не сделать это вместе?
— Договорились, — сказала Сьюзи.
— Отлично, — сказал Берни и взмахнул рукой так неловко, что выбил бокал из руки Сьюзи. Все вино вылилось ей на платье.
Я закрыл глаза.
18
Время от времени Берни поет в дУше. Это означает, что дела идут хорошо. В его репертуаре три душевые песни: «Неверное сердце», «Рожденный в США» и «Бомпити-бомпити-бомпити-бомп, золотая луна, золотая-золотая-золота-а-ая луна». Последняя — моя любимая, ее он сейчас и пел. Неувязка лишь в том, что наши дела вовсе не идут хорошо — я имею в виду задачу отыскать Мэдисон Шамбли и вернуть девушку родителям живой и здоровой. Так с чего же Берни петь? Я открыл носом дверь ванной и вошел.
Сразу признаюсь, обожаю ванные комнаты. В ванной можно здорово
— Иисусе Христе, — вполголоса воскликнул он, — у меня на спине начали расти волосы!
Ну и что? У меня вся спина покрыта шерстью, густой и гладкой, и все только восхищаются ею.
— Почему именно сейчас, ни с того ни с сего? — Берни потянулся за бритвой. — Женщины терпеть не могут волосатую мужскую спину.
Вот как? Леди моего племени, скажу прямо, не находят изъянов во внешности Чета-Ракеты. Я вновь вспомнил ту незнакомку с другой стороны каньона, обладательницу выразительного голоса. Берни все в той же неловкой позе принялся брить спину. Я не стал на это смотреть.
— Поедем на твоей машине, — сказала Сьюзи. — В ней прохладней.
— На этой развалюхе? — удивился Берни, хотя на самом деле ему было приятно. Я определил это по тому, как развернулись его плечи.
Мы сели в авто: Берни — за руль, я… Возникло маленькое недоразумение. Мы с Сьюзи одновременно попытались занять сиденье переднего пассажира.
Сьюзи засмеялась и сказала:
— Я поеду сзади.
Честно отметим, на заднем сиденье в стареньком «порше» тесно и неудобно. Я даже ощутил слабый укол совести, хотя давайте-ка разберемся: кто всегда ездит на переднем сиденье?
Берни коснулся руки Сьюзи.
— Ни в коем случае, — сказал он. — Ну-ка, Чет, перелезай назад.
Чего-чего? Это он мне? Я не шевельнулся. Более того, напряг все мускулы и превратился в неподвижную статую.
— Иногда он становится упрямым как осел, — сказал Берни. — Давненько такого не случалось.
Осел? Берни, и как только у тебя язык повернулся! Однако в подобном противостоянии кто-то должен проявить вежливость. Я втиснулся на узкое заднее сиденье — я, с моим-то весом почти в пятьдесят килограммов! — и принялся внимательно смотреть в окошко. Впрочем, там не было ничего интересного.
Сьюзи села вперед. Берни повернул ключ в замке зажигания.
— Мне ужасно нравится, как урчит твой двигатель, — сказала Сьюзи. — Будто…
Мне тоже нравится урчание мотора, но в этот момент раздался не мерный рокот, а пронзительное «уирр-ир-ир», отвратительный звук, который словно бы сверлил мозг и щекотал уши изнутри. К сожалению, в последнее время наш с Берни старенький автомобиль издавал его все чаще.
Берни сделал еще несколько попыток завестись, крутя ключом в замке. Все усилия оказались напрасными, разве что «уирр-ир-ир» постепенно становилось тише и слабее. Для меня машины и вся их начинка — непостижимая тайна. Для многих людей, между прочим, тоже — факт, которому я немало удивился.