Собачий Рай
Шрифт:
— Сам же сказал: не одни мы такие умные. Если в том торговом доме кто-то из ментов в живых остался, запросто могут нас с тобой положить. Подумают, что мародеры. Или дверь у них заблокирована. Без первоклашек этих могут и не открыть. Скажут, ищите другое убежище. Менты, они такие же люди. И жить хотят не меньше твоего. Опять же, они при оружии, а за двоими уследить проще, чем за такой ватагой. Понял наконец?
Физкультурник расплылся.
— Блин, ты точно — голова. Черепушка у тебя работает — всем бы так.
—
— Да ладно, мастер. Ты чего? Договорились же, — вроде бы даже обиделся физкультурник.
Обидеться-то он обиделся, но светлые глаза сразу подернулись голубоватыми искорками жестокости.
— От окна, живо! — коротко скомандовал Гордеев.
Оба отпрянули от окна. Собачий «патруль» легкой трусцой бежал вдоль тротуара. Гордеев наблюдал за ним, отступив от окна. Вот собаки остановились, повернувшись к школе. Наверное, услышали лай. Гордеев мысленно перекрестился, что не забыл запереть входную дверь. Лай должен был показаться «патрулю» приглушенным, а значит, далеким, доносящимся из глубины чужой территории.
— Ну, давайте, барбоски, — прошептал напряженно физкультурник. — Идите домой, ну? Домой, кому говорят?
Словно услышав его просьбу, московская сторожевая повернулась и побрела дальше. Видимо, именно этот пес был в «патруле» старшим, поскольку остальные тут же потянулись за ним, постоянно оглядываясь и переходя с трусцы на шаг и снова на бег.
Гордеев посмотрел на часы, покачал головой. Физкультурник осторожно посмотрел в окно, затем спросил тихо:
— Что?
— Тринадцать минут, — ответил Гордеев. — Если мы не пропустили предыдущий проход.
— И что?
— Они успели сделать полный круг за тринадцать минут. Это немного. У них небольшая территория.
— Мастер, я не…
— А «патруль» крупный, — продолжал размышлять вслух Гордеев. — Значит, стая большая. Ей приходится захватывать все новые и новые территории, а вытесненные стаи, в свою очередь, вынуждены делать то же самое, — пояснил Гордеев. — Экспансия.
— Мастер, — недоуменно покрутил головой физкультурник, — а тебе-то что до этого? Все равно нас тут к вечеру уже не будет. — Он запнулся, посмотрел на Гордеева внимательно. — Мы ведь уложимся до вечера, да, мастер?
— Постараемся, — ответил тот.
— Смотри! — Физкультурник предупреждающе поднял палец.
— Меня ждут дома, — внезапно в полный голос сообщила дородная.
— Блин, я ее пришибу сейчас, — возмутился физкультурник.
— Не хватало нам еще передраться в такой момент, — покачал головой Гордеев.
— Нет, ну а чего она? Заладила, как попугай.
Собачий «патруль» скрылся за домами.
— Все, можно идти. — Гордеев повернулся к группе. — Первый переход до детской поликлиники. Двигаться по возможности быстро и бесшумно.
— Всем понятно? —
— Не надо их пугать, — предупредил Гордеев. — Толку от этого не будет. — И вновь посмотрел на детей. — Готовы? Тогда пошли.
Он шагнул в предбанник, толкнул створку и… застыл на месте. Ему стало понятно, почему останавливался «патруль». Посреди школьного двора, полукругом, сидела свора собак — голов двадцать пять — и наблюдала за дверью.
— Хм… — Во дворе Волков огляделся. — Владимир Александрович, вы ничего не слышите?
Журавель покрутил головой, прислушиваясь, дернул округлым плечом:
— Нет, ничего.
— Вот и я тоже. Это-то и странно. Как на другой планете, — заметил Волков.
Звук собственного голоса показался ему неуместно громким. Он, словно пуля, пролетел между блочными стенами серых пятиэтажек и ударил в оконные стекла дома, стоящего напротив. Колыхнулась в одном из окон занавеска — то ли голосом-пулей пробило ее насквозь, то ли сквозняк застенчиво играл в жмурки.
У нужного подъезда Волков остановился.
— Здесь. — Он повернулся к Журавелю. — Значит, как договорились. Вы погуляйте пока по соседним дворам, осмотритесь, а через полчасика подходите сюда. Подъезд запомнили?
— Чего же тут не запомнить? А если, к примеру, его дома не окажется?
Волков похлопал себя по боковому карману плаща, в котором лежал черный пенальчик рации.
— Свяжемся.
— Хорошо, — кивнул Журавель. — Договорились.
Гордеева дома не оказалось. Дребезжащий звонок всхлипывал за старенькой, обитой дешевым дерматином дверью беспомощно, словно звал на помощь. Ни звука.
Волков позвонил в квартиру Сергея. По прихожей раскатилась замысловатая, изящно-искусственная соловьиная трель. Кто знает, что птицы пением не разговаривают, а заявляют о своих территориальных претензиях? Мы перенимаем их привычки и даем знать всем, кто осмелится приблизиться к стенам нашей «крепости» — «не подходить, мое»! Раньше, миллионы лет назад, — рычали. Теперь в рычании нет нужды. Существуют электрические глашатаи — сто с небольшим рублей штука, — позволяющие не снисходить до непосредственной беседы. Готовые в любой час дня и ночи оповестить округу соловьиным пением о приближении постороннего — потенциального врага.
Волков достал из кармана рацию, нажал кнопку вызова, и в этот момент у речного порта сработала система оповещения о чрезвычайной ситуации. Волков торопливо сунул рацию в карман и побежал вниз по лестнице. Он не сомневался: если уж ему было слышно сирену, напарник ее услышал тоже и обязательно подойдет к подъезду.
Что бы это могло значить? Что случилось? Авария на каком-нибудь зеленоградском предприятии? Вряд ли. Далековато для глобального оповещения. А почему так мало людей на улицах?