Собачий Рай
Шрифт:
Гордеев со всей расторопностью зашаркал в ванную. Нужно было бы позавтракать, неизвестно, сколько времени придется им провести на пустыре. Наверное, командование организует доставку пищи, но он не имеет права обременять их. Придется захватить с собой какие-нибудь бутерброды. Что у него есть? Ореховая паста. Он сделает бутерброды с ореховой пастой. Они сытные и легкие. А ведь ему нужно будет взять еще и оружие. «Шило» и электрошокер, разумеется. Когда дело дойдет до… до отлова, до драки, лишние руки пригодятся. Возможно, ждать придется долго, им следует запастись терпением, но рано или поздно стая появится, в этом Гордеев не сомневался.
Он торопливо почистил зубы, натянул пусть и ветхую, но вполне еще приличную сорочку
Сунув «шило» и шокер в карманы куртки, Гордеев прихватил и транзисторный приемник — старенький, но надежный «Сокол». Милицейские рации, конечно, хороши, но только в рамках района. Для стратегического планирования они не годятся. Слишком медлительны. Мало того что информация идет через десять рук, так она еще и подвергается искажениям. А в подобных ситуациях важна любая мелочь. Неверно сориентированная боевая группа может угодить в засаду. Радио в этом смысле куда надежнее. Данные поступают быстро, и, как правило, им можно доверять. С его помощью можно осуществлять оперативное планирование, объективно оценивать складывающуюся ситуацию и просчитывать ответные действия.
Про бутерброды он вспомнил, уже выходя из квартиры, но решил не возвращаться. Во-первых, плохая примета. Во-вторых, он и так набрал много веса. Боялся, что слишком вымотается, пока дойдет до пустыря. Шутка ли, километра полтора-два, да все дворами.
Гордеев спустился до второго этажа и тут остановился передохнуть. Включил приемник, покрутил колесико настройки. Некоторые каналы ему поймать не удалось — видимо, мешали железобетонные стены, по другой же транслировали эстрадную музыку. Артем Дмитриевич передвинул рычажок в положение «выкл». Батарейки следовало беречь. На новый комплект у него денег сейчас не было.
Гордеев спустился на первый этаж и вышел на улицу. Двор казался вымершим. В сущности, ничего удивительного в этом не было. К полудню он всегда становился таким. Кто на работе, кто дома.
Артем Дмитриевич зашагал к выходу со двора. Впрочем, зашагал — громкое слово. Заковылял, хромая, приволакивая изуродованную ногу. Неоценимая помощь соседа Сережи была бы сейчас очень кстати, но тот сегодня работал в утро, и посему Гордееву приходилось управляться самому. Минут за пятнадцать он добрался до улицы Митрофанова. Справа, обнесенное двухметровым черным забором, красовалось трехэтажное здание школы с обязательной уже спортивной пристройкой и небольшим стадионом. Слева — поликлиники. Детская, а за ней, метрах в десяти, взрослая. Автобусная остановка и небольшая площадь с обязательными торговыми павильончиками. Площадь упиралась в кирпичный дом, первый этаж которого занимали магазины. Продуктовый, промтоварный и мебельный. Гордеев еще не достиг улицы, а инстинкт уже безошибочно подсказал ему: что-то не так. Понимание пришло секунду спустя. На улице было абсолютно тихо.Не урчали машины, не слышно было детских голосов, хотя некоторые окна поликлиники были открыты. И на школьном дворе было безлюдно. Гордеев сбавил шаг, ухватился за прутья школьного забора, остановился.
На остановке тоже было пусто, хотя обычно там всегда можно было увидеть хотя бы одного-двоих человек. И на площади, у ларьков, никого. Лежит на крыльце горкой свежая зелень, стоят банки с солеными грибами и маринованным чесноком. А продавцов нет. Мгновение спустя до слуха Гордеева донесся хлопающий звук. Он сделал пару шагов вперед и увидел ближайший овощной лоток. Сине-желтая парусина была надорвана углом. Край полоскался на ветру, звонко хлопая по алюминиевому основанию. Белые решетчатые поддоны оказались перевернуты. На темно-сером сыром асфальте яркими брызгами — желтые абрикосы и желто-бордовые, крупные, как гранаты, персики. А из-за парусины проглядывают… ноги человека. Темные штанины и коричневые
Артем Дмитриевич потащил из кармана «шило», присел на корточки, ухватившись свободной рукой за ограждение школьного забора и затравленно озираясь. Они были здесь. Непонятно, давно ли, но были.
Как ни старался Гордеев, а увидеть собак ему не удалось. Либо они ушли на поиски новой добычи и выяснения границ чужих территорий, либо слишком хорошо прятались.
— Товарищ!!! — донеслось до него со стороны школы.
Гордеев, вздрогнув, повернул голову. Кричали из окна третьего этажа. Кричавшая — молоденькая девчонка, то ли учительница, то ли ученица, разве их сейчас разберешь — махала рукой, стремясь привлечь внимание случайного прохожего. За ее плечами в сумраке коридора маячили белые пятна лиц.
— Товарищ, позвоните, пожалуйста, в милицию! Скажите, на нас напали собаки! Пожалуйста, товарищ! Здесь дети!
Гордеев снова оглянулся. Крики этой девочки могли привлечь не только его внимание, но и внимание собак. Пока их не видно, но это ровным счетом ничего не значит.
— Товарищ, вы меня слышите?! Товарищ! — продолжала голосить эта дуреха.
Он махнул рукой, показывая, что да, мол, слышит, а затем поднес ладонь к губам, приказывая молчать. Вход в школьный двор располагался непосредственно на улице Митрофанова. Туда Гордеев идти не хотел. Улица — место открытое, предательское. Существующее заблуждение, что собаки очень плохо видят, он никогда не разделял. Да, боковым, монокулярным зрением не слишком хорошо, а вот бинокулярным, объемным собаки видят не хуже людей. Особенно если объект движется. Просто им удобнее и привычнее ориентироваться на слух, который, кстати, у любой породы развит более чем хорошо. А он шаркает. В общем, не хотелось ему идти через главные ворота, хоть режь. Лучше уж поискать боковую лазейку.
Гордеев снова посмотрел на девочку и мотнул головой, показывая, что просьбу понял и постарается им помочь, чем сможет. Пошел вдоль забора, отыскивая обязательную дыру. В любом школьном заборе должна быть дыра. А то и две. Прогульщики и двоечники, поди, до сих пор не перевелись. Артем Дмитриевич то и дело оглядывался. Даже если псов не было в данный момент поблизости, рано или поздно должен появиться «патруль». Когда территория становится слишком большой, «пограничники», будучи не в состоянии охранять одновременно весь периметр, обходят владения стаи «дозором». Дыра обнаружилась в самом глухом углу спортивной площадки, за футбольными воротами. Тропинка была хорошо натоптана. Чувствовалось, что лазом пользовалась добрая половина района. Гордеев, отдуваясь и покряхтывая, пролез в неширокий пролом и заспешил к школе.
При малейшем шорохе Артем Дмитриевич замирал затравленно. Если это была та стая, «кладовую» которой они с Сергеем обнаружили вчера на пустыре, то он значительно ошибся в числе голов. Три десятка? Им не имело смысла забираться настолько далеко. Они без труда прокормились бы возле пустыря. Значит, либо тут хозяйничала другая стая, настроенная на агрессию в отношении людей не меньше, чем первая, либо стая все-таки одна, но голов в ней около сотни. В самом лучшем случае. В худшем — перевалит за полторы. И первый, и второй варианты были одинаково плохи. Гордеев добрался до пристройки и осторожно высунул голову из-за угла.
Десяток псов вывернул из-за торговых палаток и потрусил дальше, держась у самой кромки тротуара. Здесь была пара среднеазиатских овчарок, четыре дворняги среднего размера и три собаки помощнее — московская сторожевая, ротвейлер и что-то кудлатое, либо беспородное, либо слишком экзотическое. Во всяком случае, Гордеев породу угадать не смог. Впрочем, кудлатого он и не разглядел. Его перекрывали собой остальные псы. Замыкал процессию ухоженный спаниель, за которым волочился короткий кожаный поводок.