Собачье дело
Шрифт:
Итак, мурыжили не только Валентина, но и его соседа. О чем дальше говорить, если даже козу допрашивали пять раз. А когда Жила заметил, что Валентин пьет уже третью чашку кофе и все равно засыпает на ходу, все поняли, что такое настоящий домовой, пекущийся о здоровье своего хозяина. Он в один момент вышиб из дома всех лишних, стребовав предварительно со Стаса для Валентина отгул на следующий день. Некрон, когда домовой начал зверствовать, благоразумно ушел сам: он первым сиганул через забор, удирая от разъяренной козы, которую Жила призвал на помощь. Обессиленный юноша получил наконец возможность плюхнуться
— С ума сойти! Какой-то жалкий домовой меня, как котенка…
— Жалкий? — захихикал в ответ Некрон. — Ну, Стас, насмешил! Ты думаешь, мы с Эльгардом его сюда носки стирать пристроили? Пока он в этом доме, моему крестнику здесь ничего не грозит. Сюда даже ядрена бомба не долетит, Жила ее остановит. Вот как ты думаешь: почему я ушел сам?
— Почему?
— Потому что, если бы мы с ним подрались, у вас бы на одного куратора стало меньше. Он в своем праве. Это его территория. Так что оставь ты моего крестника в покое. Ему действительно надо отдохнуть.
Валентин счастливо улыбнулся и провалился в глубокий сон. Было четыре часа ночи. А в восемь часов утра зазвонил телефон…
— Валентин Сергеевич?
— Да, — отчаянно зевая, пробормотал юноша.
— Вы просили сообщать вам все новые данные о маньяке. Вас эта тема еще интересует?
Только тут до Валентина дошло, что он говорит с майором Васнецовым.
— Разумеется, Константин Валерьевич. — Парень сел на кровати, спустив босые ноги на пол.
— Тогда вам придется подъехать к психиатрической лечебнице. И желательно побыстрее. Адрес знаете?
— Знаю.
— Это хорошо. Давайте к нам. Тут черт знает что творится.
— Скоро буду, — успокоил майора Валентин, плечом прижимая мобильник к уху, одновременно натягивая на себя штаны. — А в двух словах: что там случилось, рассказать не можете?
— Могу. Вчера в Николо-Дворянскую церковь ворвался какой-то сумасшедший и стал требовать от отца Никодима, чтобы тот отправил его в самый глухой монастырь, где он смог бы замаливать свои грехи перед Всевышним, так как за ним гонятся убитые им агнцы невинные. Ну короче, смысл такой: он якобы и есть тот маньяк, которого мы ищем. Это произошло во время вечерней службы, когда в церкви было много народу, и один из прихожан тут же позвонил в милицию. Мне об этом немедленно доложили, и я лично выехал на задержание. По прибытии на место я сразу понял, что он по всем параметрам подходит под описание нашего маньяка, но бред насчет преследующих его мертвецов… короче, как только у него взяли образцы для анализа на ДНК, я отвез его в отделение судмедэкспертизы четвертой больницы.
— Какой больницы? — Валентин сунул ноги в мягкие летние туфли, надел рубашку и начал заправлять ее в штаны.
— Четвертой. Ну это и есть психиатрическая лечебница.
— А, ну да.
— При ней есть отделение судмедэкспертизы…
— Что, и там тоже?
— Слушайте, Валентин Сергеевич, вам что, в вашем ведомстве элементарных вещей не объясняли? — раздраженно спросил Васнецов. — Разумеется, есть. Иначе где содержать людей, которых еще не признали невменяемыми?
— А-а-а… ну да. Как это я забыл!
— Это
— Понятно. Хотели выяснить, кто перед вами: оговаривающий себя придурок или действительно маньяк. И что вам сказал по этому поводу Анатолий Федорович?
— Вы с ним знакомы?
— Познакомился в ходе следствия. — Валентин на ходу отмахнулся от Жилы, пытавшегося всучить ему корзинку с походным завтраком. Корзинка была такой величины, что вряд ли залезла бы в багажник его «хаммера». — Так что он сказал?
— Что даст окончательный диагноз не раньше завтрашнего утра. Вернее, теперь уже сегодняшнего. После этого порекомендовал отправиться отдыхать домой, что я и сделал. А час назад отсюда, в смысле из больницы, начали поступать панические звонки от пришедших на работу врачей и служащих лечебницы. Весь медицинский персонал, охрана и больные лежат вповалку. Все в полукоматозном состоянии, короче, черт знает что.
— Профессор и маньяк тоже в отключке? — Валентин завел двигатель и выехал за ворота.
— Их здесь нет. Профессор исчез. Маньяк тоже.
— Черт! Дождитесь меня. Я уже еду.
Психиатрическая лечебница располагалась в парковой зоне окраины Рамодановска, причем именно той окраины, которая была ближе всего к элитному поселку Румянцево, где проживал Валентин, а потому дорога туда отняла у него не более пятнадцати минут.
О том, что происшествие в больнице не рядовое, говорило не менее двадцати машин «скорой помощи», скопившихся у здания, и машины санитарно-эпидемиологической службы. Медики, запакованные, словно космонавты, в защитные комбинезоны, деловито опрыскивали какой-то гадостью центральный вход, стены и окна первого этажа здания больницы.
— Только этого, блин, не хватало! — расстроился Валентин, вылезая из машины.
В кармане его завибрировал звонок мобильника. Это опять был майор Васнецов.
— Валентин Сергеевич, кажется, я зря вас торопил. Объявили карантин, и я в больнице здесь застрял, как в ловушке.
— Сейчас я вас из этой ловушки вытащу.
Юноша отключился и собрался было набрать номер Стаса, но тот сам вышел на связь. Валентин поспешил принять вызов.
— Агент Херувим, вам за каким чертом выдавали спецсредства связи в конторе? — прорычал Стас.
— Уй, бли-и-ин, — расстроился Валентин, вспомнив, что второпях забыл сунуть в ухо капсулу радионаушника.
— Что делаете в районе психиатрической больницы?
— Собираюсь отменить карантин. Подозреваю, что воробышки Серафима Сварожского и здесь отметились. Персонал и пациенты еле живые ползают, а их вместо нормального лечения в карантин закатали.
— Жди и ни во что не ввязывайся. Скоро буду.
Валентин отключил телефон и пошел ни во что не ввязываться. Его заинтересовал толстый энергичный мужичок, одетый, несмотря на начинающее припекать солнце, в элегантный бежевый костюм. Мужичок отчаянно ругался с не менее представительным мужчиной. Причем ругался зло и очень агрессивно.