Сны в Улье
Шрифт:
Крик прочищает мозги. Когда я перестала, вокруг меня был котлован. Земля осела, трава превратилась в пепел, половина дерева, обращенная ко мне, тоже. В воздухе летали его опадающие листья. Будто бы я снова разрушала Небо, хоть это и был реальный мир. По моим щекам текли слезы, я старалась думать о самой утрате, а не о ее последствиях, но мысль, что я теперь окончательно покинута, стучала мне в голову сильнее остальных. Еще совсем недавно я лишь мечтала встретить моих настоящих родителей. Они прожили очень много лет, и, какая же я чертова
Мое сердце разрывалось от грусти, я не хотела ее ощущать, лучше бы это была злость. Но я не понимала на кого злиться. Я могла бы обвинить во всем Эйвара, что если бы не он, я была бы рядом с ними, и все могло бы пойти по-другому, но ведь я бы ничего не смогла бы изменить. Лежала бы рядом с ними мертвая.
Илья подошел к ним ближе, мне захотелось закричать на него, чтобы он отошел, но в то же время я была благодарна, что не мне придется осматривать их. Все было и так очевидно, но он не только заглянул им в лицо, но и проверил их пульс. Илья кивнул, а значит, зрачки дергались. Ну и что это могло к черту значить?!
Я больше не могла находиться рядом с ними. Я бежала в сторону поля, ничего не видя перед собой из-за слез, пока не споткнулась о корень. Я растянулась на земле, пытаясь представить, больно это или нет. Наверное, чуть-чуть. Вставать с земли я не стала.
– Ты не ушиблась? Тебе помочь встать?
– услышала я грустный голос Ильи за своей спиной.
– Я не чувствую боли, дебил. Оставь меня! Уходи! Хочешь, езжай обратно к своему дурацкому Строю, только оставь меня в покое.
– Строй м-мертв. Я похожу по полю, попробую снова связаться с Эйваром, но если что-то тебе понадобится, зови.
Я зарыдала сильнее и долго не могла успокоиться. Я слышала жужжание, наверное, я лежала под цветущим деревом, и мне приходилось отмахиваться от пчел. К моему лицу прилипли куски листьев и прочая дрянь с земли. Когда мне казалось, что я, наконец, могу взять себя в руки, я начинала завывать с новой силой. Через какое-то время ко мне подошел Илья и сказал, что у него есть хорошие новости, но я отмахнулась от него. Наверное, у него получилось связаться с Эйваром, но я ничего не хотела о нем знать. Больше ко мне никто не подходил. Мне одновременно хотелось, чтобы кто-то был рядом и оказаться совсем-совсем одной.
В конце концов, я перестала плакать. Я приподняла голову и увидела, что Яна по-прежнему сидит у дерева в отдалении от меня и курит очередную сигарету. Илья с Олсоном занимались странным делом, они таскали трупы. Видимо Илья сотворил носилки, и они перетаскивали тела в тень леса. Я встала с земли и пошла к ним.
В этот момент они как раз несли Юдит. Олсону видимо пришлось разрушить дерево, но ветви, не соединенные более со стволом, все равно торчали из ее груди. Они положили ее к остальным трупам. Когда я подошла к ним близко, Олсон помахал мне безжизненной
– Два вопроса. Первый: ты связался с Эйваром? Второй: что вы тут вообще нахрен делаете?
Илья поправил очки, явно занервничав от моего появления. Боялся, наверное, что опять буду реветь. К трупам он, кажется, уже привык.
– Эйвар не отвечает, я честно не имею ни малейшего понятия, где он. Но у нас есть хорошие новости. Олсон сказал... В общем, он, наверное, лучше меня расскажет.
– Ну?
Илья кинул взгляд на Олсона, чтобы он говорил. Но тот помахал в сторону леса на этот раз своей рукой, и я увидела, что к нам приближается еще и Яна.
– Будут похороны?
– без интереса спросила она.
– Нет, нет, похорон не будет! Девочки, вы же обе знаете про Улей и о том, что я спускался в него. А значит, я кое-что о нем знаю. Мерцающие зрачки мертвецов означают, что они мертвы телом, но не душой. Сейчас они проводят не самые чудесные минуты в Улье. Страшное, жуткое место, но оттуда можно вернуться, если знать как. Я вот знал, а они вряд ли. Так что если мы с вами спустимся в Улей, мы сможем вернуть нам наших родных и близких!
Надежда снова появилась, я от радости обняла Олсона. Я могла бы впасть в депрессию, решить, что все равно ничего не получится, что, наверное, Улей и правда жуткий, но мы все равно попробуем. И знать об этом было счастьем. Илья тоже заулыбался, а Олсон стал еще веселее.
– Согласна? Я думаю, нам всем нужен сытный ужин и сладости, ванна и здоровый сон, а завтра мы могли бы спуститься в Улей и вернуть их в их тела!
– Подожди, завтра мы не сможем. У некоторых отрезаны головы, вспорота грудь и так далее. Если они вернуться в свои тела, они тут же просто умрут, теперь уже насовсем, - Илья испортил всю идиллию, и я даже немного разозлилась на него, потому что он был прав. Олсон тоже поник.
– Точно, - сказал он, - Тогда нам придется сначала шить трупы, как студентам медицинского. Ты ведь так делала в своем институте, Яна?
– Я психолог, - она помолчала немного, но все сейчас смотрели на нее, так как она не среагировала на новость. В итоге она заключила:
– Бред.
– Почему бред?!
– я разозлилась.
– Если ты думаешь, что мы не сумеем их верно залечить, то мы можем нанять хирургов. А тела хранить в морозильниках Строя.
– Откуда у Строя столько морозильников?
– Там есть много всего, на всякий случай.
– К тому же, Яна, - вмешался Олсон, - Разве ты сама не вернулась из Улья только что? Тебе повезло, что ты умерла, утонув.
Мне показалось странным, что Олсон об этом знает. Наверное, Илья рассказал, пока я лежала в лесу. Но я тоже была уверена, что Яна вернулась из Улья, потому что когда мы достали ее из воды, она была мертва.
– Я не была в Улье. Я умирала, и у меня были галлюцинации. Потом пришли вы и спасли меня. Все.
– Что ты видела?