Сны в Улье
Шрифт:
– ...А потом, оп, и война нагрянет, на радость таким, как ты. И ты, злобный мудак, отдашь приказ уничтожить гражданский самолет. А это не гуманно, понимаешь? Нет, не понимаешь, я тоже слабо. Так вот, твои действия сделают войну еще злее, да. Такого-то нам не надо.
Под конец своей речи Кнуд снова развеселился. Его настроение слабо сочеталось с его словами, а слова слабо сочетались с реальностью. Но не скажу, что я не поверила им.
– Мне жарко... Всё... Всё... Мне жарко... Мне жарко... Мне жарко...
– Ничего подобного я не делал и не собираюсь делать! Если вы не уйдете сейчас же, я вызываю милицию!
– Ирония
Он полез во внутренний карман своей шинели и достал пистолет. Настоящий, опасный.
– Прошу вас, не надо! Марина! Яна! Сделайте же что-нибудь.
Марина продолжала с увлечением красить губы, совсем не зная о том, что ее парня здесь убивают. Она наносила слой за слоем, и вот уже кожа вокруг ее больших губ была вишневой. А я-то понимала, я даже могла вертеть головой немного или сделать ужасные удивленные и испуганные глаза. Только вот подняться не могла и перестать говорить.
– Я вижу пламя!... Что?... Я вижу пламя!... Я вижу пламя!...Мне жарко ... Мне жарко... 32... 32... 41... 41...
Женя попытался встать с кровати, но Кнуд поднял руку с пистолетом, который оказался в сантиметрах от головы Жени, и нажал на курок. Кровь забрызгала окно и кровать Марины. Женя не издал ни звука, когда это произошло, а просто упал и умер. Бесшумно и быстро. И как-то даже не очень грустно. Может, я в шоке просто была.
Кнуд убрал пистолет. Лицо его стало серьезным. Он направился к Марине, и тут мне стало даже страшно за нее. Он приблизился к ней совсем близко, даже интимно почти, и, кажется, понюхал ее волосы. Марине было все равно. Он снова довольно улыбнулся и взялся за ручку двери. Как это бывает, только подумала, пронесло, как он обернулся на меня.
– Все видела, да? Чувствую твою магию. Сам бы ее открыл, было бы разрешение. Скоро к тебе кого-нибудь пришлют, и ты вступишь в Небесный Строй. Тебе все понравится, поверь, девочка. Сейчас мне так лень, но тебе обязательно разъяснят, что то, что я только сделал - во благо. Как говорится, цель оправдывает средства, понимаешь? Может, еще свидимся, удачного дня!
А я все еще не могла ему ответить. Хотя если бы и могла, вряд ли бы сообразила что.
– У нас авария... Да ... Да... Мне жарко!... Мне жарко!... Я ввожу, повторите еще раз!... Я ввожу... Я слушаю!... Мне жарко!...
Он подмигнул мне и вышел. Марина медленно довела последний вишневый овал. Потом она отстранила руку, в ужасе придвинулась к зеркалу. Ее губы выглядели то ли слишком ужасно, то ли слишком красиво, я не могла понять. Но когда она обернулась, на ее лице отразился еще больший ужас, и она заорала громко-громко, будто бы актриса фильма «Крик».
Марина все орала, я сидела, а кровь стекала вниз по стеклу. Что до Жени, он больше ничего не делал.
Потом, конечно, приехала полиция. Нас с Мариной забрали. Оказалось, что Марина почти ничего не помнит. Она даже смутно вспоминала, чем занималась сегодня. По секрету мне она рассказала потом, что лучше всего помнит, как красила губы, все остальное смешалось из-за стресса. Она помнила, как заходил какой-то незнакомый мужчина, но не могла более сказать про него ни слова. Она даже выстрел не слышала. Я вот слышала все, но не стала этим делиться с полицией.
Нас держали там долго. Но мне показалось, что нас особо не подозревают. Все-таки Марина сама вызвала полицию. Когда нас, наконец, отпустили, в общежитие было ехать нельзя. Это все еще было место преступления. Поехала в антикафе, там есть Wi-Fi и мягкие пуфики. Только оставшись одна, я смогла, наконец, все обдумать.
Я выяснила для себя несколько вещей. Первая - самая неинтересная: в смерти человека нет ничего пугающего для меня. Для Марины было, но может быть, здесь дело даже не в ней самой, а в том, что Женя был ее парнем. Может быть, я бы тоже заорала, увидь я простреленную голову человека, с которым у меня был секс. Наверное, я бы думала: этот лоб я целовала, а теперь я могу посмотреть прямо сквозь его голову. А вот раньше не могла. Все меняется. И может быть, от этой мысли мне стало бы так страшно, что я бы закричала.
Вторая мысль была более приятной. Я, наконец, все поняла. Да, они существуют. Я не знала, кто они, чем занимаются и насколько они могущественны, но совершенно точно они существовали. Я стала ругать себя, мол, какая же я дура. Надо же было догнать этого Кнуда и расспросить его обо всем. Он, конечно, говорил, что за мной вернутся, но вдруг он соврал. Он похож на того, кто может соврать. А если нет, я бы все равно хотела бы быть готова к их приходу. Это свойственно тайным организациям, предложить тебе что-то хитрое, на что ты соглашаешься из-за незнания.
Мне обязательно нужно было их найти. Я кажется, наконец, нашла свою цель в жизни. Я хочу либо вступить в эту организацию, либо разузнать про нее все. Стала искать информацию в интернете. Запрос «небесный строй» выдал лишь несколько стихотворений о войне, больше ничего осмысленного, на имя «Кнуд» множество статей про королей Дании и других скандинавов. «Открытие магии» дало больше результатов, на них я зависла надолго. Было ли что-либо из них правдой, не знаю. Но было грустно. Конечно, если они действительно тайная организация, в этом не было ничего удивительного. Но я не отчаивалась. Я знала, что хоть какая-то информация должна была просочиться в сеть.
Следующие несколько дней я провела в поисках. Прочесав весь рунет, я решила поискать в сетях других стран. На третий день мои поиски, наконец, увенчались успехом. Я нашла альбом некого польского музыканта и ди-джея Таддеуша, почему-то именно с двумя буквами «д», с провокационным названием «Репрессии и Наркотики». В этом альбоме были две очень подходящие песни, переводящиеся с польского, как, «Небесный Строй» и «Злой Кнуд». Ровно то, что я искала, только на польском и являющееся музыкой. Но сомнений быть не могло, это не просто совпадение. Даже если этот парень и выдумал это словосочетание, оно бы не совмещалось в одном альбоме с Кнудом. Я очень надеялась, что в тексте песен окажутся какие-то новые наводки, но в них не было слов. Drum and buss, где могли выкрикиваться лишь отдельные слова или звуки. В основу трека «Небесный Строй» был положен суровый военный марш. «Злой Кнуд» был тоже жёстким, но довольно хаотичным, полон криков, но при этом в песне чувствовалась какая-то грусть. Хотя возможно, я ее почувствовала потому, что не услышала в песни слов, или потому, что Кнуд теперь у меня ассоциировался со смертью Жени. Но вряд ли, ведь при воспоминании о смерти Жени мне грустно не становилось.