Сны в Улье
Шрифт:
– Как хорошо, что твоя травма на тебе почти не отразилась.
Я вздрогнул, снова зачесался нос. Наверное, она не хотела меня обидеть, поэтому так и сказала. Но на какой-то момент я ей почти поверил, подумаешь, всего-то хромота. Мы сидели молча, я все ждал продолжения вопросов, но она, кажется, задумалась о своем.
После нашего неловкого разговора на кухне, Ада попросила показать, какие у меня есть книги. Полистав некоторые, она собралась уходить. Она разрешила мне проводить ее до остановки, но дальше, сказала, поедет сама. По пути Ада просила рассказать ей что-нибудь о физике. Я рад был этой просьбе, потому что на эту тему я мог общаться свободно. Я только боялся, что
– Обязательно расскажешь мне все дальше, когда я вернусь за Иннанной. И готовься, у меня будет для тебя подарок.
– Что ты имеешь в виду?
– Он перевернет всю твою жизнь, но уверяю, тебе понравится.
– Что... Что ты, не понимаю тебя.
Она придвинулась ко мне, подставив щеку. И снова я ощутил ее запах, но на этот раз мне почудилось, будто земля в нем чувствовалась еще отчетливее. На мгновение, у меня перед глазами промелькнула картина стройки и лужа крови, вытекающая из-под плиты надо мною. Не знаю с чего, раньше такого не случалось. Когда я пришел в себя, Ада уже отодвинулась от меня. Она сладко улыбнулась мне и запрыгнула в незаметно подошедший трамвай.
По пути до дома я много размышлял о ней. Конечно, я думал о том, как Ада прекрасна, и как мне хочется дотронуться до нее. Конечно, я снова себя корил за глупое поведение перед ней и думал, чтобы было бы, если бы при нашем прощании меня не накрыли воспоминания, и я поцеловал бы ее в щеку. Ничего такого, просто поцелуй в щеку. Даже бы если бы она рассмеялась надо мной, потому что я допустил мысль о том, что у нас с ней может что-то сложиться, я мог бы сказать, что это дружеский жест. Но интересны были другие мои мысли. Они появились у меня с первого дня нашего знакомства, но я боялся их допускать, даже корил себя за них. Но сейчас они все же проскользнули в мой разум: а что если Ада шпионка? Во-первых, она приехала в город недавно. Во-вторых, за ее картавостью вполне мог скрываться акцент. А в-третьих, она не только своим внешним видом отличалась от других советских женщин, но и вела себя совсем по-другому. Конечно, всю ее одежду, наверное, можно было увидеть и на других женщинах, но только если они собирались в театр или на похороны. И что за розовый запах от нее? Не могу припомнить, чтобы чувствовал что-нибудь кроме «Красной Москвы» от других. Да и как ей могло прийти в голову общаться со мной? А я, хоть я постоянно и забываю про это, работаю над государственным проектом, с самим Курчатовым. Надеюсь, я ничего важного ей не сболтнул. Вроде бы я многое ей рассказывал, но ничего по поводу наших наработок. Даже о том, что я работаю в Институте Атомной Энергии умолчал.
Но, в конце концов, даже если она что-то выяснит от меня, я всегда успею сбежать на фронт. Вообще я эти два года постоянно об этом думаю. Несмотря на мою инвалидность, другой, более смелый и патриотичный мужчина пошел бы, наверное. Когда кончится война, они вернутся героями, а на меня будут смотреть, как на труса. Меня удерживало лишь то, что более старшие коллеги по работе призывали меня остаться. Но кого я обманываю. Я боялся войны, и в какой-то степени я даже был рад своей инвалидности. Позор. Хорошо, что прогресс еще не дошел до чтения и контроля мыслей. Я вот и сам не могу контролировать свои. Зарекся не думать о происхождении Ады, а все равно не удержался Как я вообще мог подумать, что Ада - шпионка? Она не может ей оказаться, она слишком хорошая.
Когда я открыл калитку к своему дому, навстречу мне выбежала Инанна. Она виляла хвостом и прыгала мне на ноги. Странно, когда я уходил, я ее запирал в доме. Мой дом был разделен пополам,
Меня, конечно, охватила паника. Думал, милицию нужно вызывать, кто-то в дом проник. Но решил, что раз я в этом не уверен, не стоит их лишний раз беспокоить. Нужно было хотя бы проверить. Хорошо бы, конечно, кого-нибудь позвать с собой. Но не соседских же стариков, стыдно. Поэтому, найдя лопату в саду, я пошел один. Я не сразу смог заставить себя подойти к двери. В итоге я смог успокоить себя мыслью, что сейчас больше хороших людей в Москве, чем плохих, и если кто-то и проник в дом, то лишь от большой нужды. Я резко дернул ручку двери, и она оказалась закрытой. Я был удивлен и даже немного растерян. Значит, если кто-то и проник, то только с ключами.
Проведя еще несколько минут, уговаривая самого себя решиться, я открыл дверь. В моей комнате напротив входной двери сидел мужчина, которого я никогда не видел. Он был очень высоким, это было понятно, даже когда он сидел, а одет он был в черный костюм. Мужчина читал книгу, того самого Вернадского, которого я взял неделю назад. На мое присутствие он не обратил ни малейшего внимания, даже не шелохнулся.
– Простите... простите, что вы здесь делаете?
Он продолжал меня игнорировать и перевернул страницу книги. В более абсурдной ситуации я еще не оказывался. Я прокашлялся, чтобы повторить свой вопрос, но вдруг подумал, какого черта? Какой-то незнакомый мужик ворвался в мой дом, а я должен к нему еще вежливо обращаться? Эта мысль разозлила меня, и даже немного помогла мне справиться со страхом.
– Вы! Какого черта вы забыли у меня дома!?
Но, не смотря на то, какую грозность я придал своей интонации, он не поднял головы. Я разозлился еще больше и решил подойти прямо к нему. Будто бы позабыв про свою хромоту, я подошел быстрым и решительным шагом. Я хотел продолжить свое возмущение, но тут он поднял на меня голову, и я понял все сразу, даже прежде чем он заговорил. Лицо его было точеное, красивое со строгими проницательными голубыми глазами.
– Для меня кричать через весь коридор - не самая приятная форма общения. Если тебе она по нраву, попрошу тебя использовать ее с другими собеседниками.
В его ровном голосе отчетливо слышался немецкий акцент. Не было никаких сомнений по поводу его национальной принадлежности. Несмотря на то, что я не дал бы ему больше тридцати пяти, я был уверен, что передо мной генерал фашистской армии. Что он здесь делает? Мы потеряли Москву? Мы проиграли войну? Как он смог проехать в город иначе? Паника накрыла меня с новой силой.
– Ты всегда бываешь дома в это время по пятницам. Если конкретизировать, ты должен был быть дома около трех часов назад и сейчас лежать на кровати, слушая радио.
Казалось, он ставил мне это в упрек. Мне даже захотелось оправдаться перед ним, а он смотрел на меня, слегка наклонив голову в бок, будто бы этого и ждал. Тем не менее, ничего ответить ему я до сих пор не мог, будто язык парализовало.
– Корсаков Илья, 1917 года рождения, город Москва. Отец - археолог, бывший белый офицер, расстрелян в 1920 году, мать - учительница, умерла в 1941, младший брат умер в 1941. Закончил физический факультет МГУ имени Ломоносова, в данный момент работаешь в Институте Атомной Энергии под руководством Игоря Курчатова. Все верно?