Сны мегаполиса (сборник)
Шрифт:
– Здравствуйте, – мягко сказала Марина, заходя в кабинет. – У меня тут вопрос по воду абитуриентки Такой-то...
– Апелляционная комиссия дальше по коридору, – не поднимая на нее глаз, буркнул сидящий за столом маленький человечек с длинным носом и в очках.
– У меня вопрос лично к вам, – жестко отрезала Марина, уселась на стул напротив и закинула ногу на ногу.
– Слушаю, – ответил человечек, все так же не глядя на нее.
– Видите ли, – Марина чуть-чуть замешкалась. Она ожидала хоть какого-то внешнего сопротивления, а не этой полной пассивности. Но ничего, счас она его встряхнет. –
– Ничего подобного, – все то же спокойствие и опущенные глаза. – Вы ошиблись.
– Ни в коем случае. Это было прошлой осенью, вспомните. Марьяна Такая-то. И говорил с вами ее отец, Михаил Максимович Такой-то. Теперь вспомнили.
Человечек впервые посмотрел Марине в лицо. За стеклами очков его глаза оказались совершенно никакими, мог бы и не прятать – никакой разницы.
– Повторите еще раз.
Марина повторила.
– Михаил Максимович? Такой-то? Подождите, это из... – Человечек назвал Мишкину партию.
– Именно.
– И вы хотите сказать – его дочь? Поступает к нам?
– Поступала. И получила тройку за сочинение.
– Этого не может быть. – В глазах человечка блеснуло что-то похожее на сталь. – Покажите бумаги.
Марина протянула ему марьянкины экзаменационные листы.
– А где тут написано, что она его дочь? Фамилия не такая уж редкая, знаете...
Марина, стиснув зубы, вытащила из сумки марьянину метрику.
– Он должен был вам сказать. Он говорил с вами, осенью. Вы нас еще на курсы направили...
– Голубушка, – человечек теперь разговаривал с ней ласково, как с больной. – Я действительно хорошо знаком с Михаилом Максимовичем. Неужели вы думаете, что если бы он сказал мне, что его девочка поступает к нам на факультет, я бы об этом забыл? Такого просто не было, вы что-то путаете. На курсы мы направляем абсолютно всех, но, – Он рукой остановил вскинувшуюся было Марину.
– Вы только не волнуйтесь, я посмотрел бумаги, – он протянул Марине все обратно. – У вашей девочки все в полном порядке. Она непременно поступит, у нее высокий балл...
– Полупроходной, – выдохнула Марина.
– Этого совершенно достаточно. С ее данными, с фамилией, со всем остальным... Можете быть совершенно спокойны. Я только не совсем понимаю, почему Михаил Максимович раньше мне не сказал... Вам бы не пришлось столько нервничать. В любом случае передавайте ему мои наилучшие пожелания. – И человечек наклонил голову, как бы прощаясь и давая Марине понять, что ей пора.
Марина в каком-то полусне вышла из кабинета, молча взяла за руку замотанную Марьянку, подняла ее с пола и повела домой. Голова гудела. На душе было тошно. Пока они ждали автобуса, ее вырвало прямо на остановке.
Через два дня в университете вывесили списки. Марьяна поступила.
Вот и опять эта дрянь ему помешала! В который раз... Ну почему она вечно считает возможным мешать ему, отнимать нужное, влезать со своими... И это вместо того, чтобы помогать и поддерживать в трудную минуту... А так хорошо все было придумано... Дочка приходит к папе за советом, расстроенная, в слезах... Нет, надо было вмешаться. Понятно, что она может. Она и не такое может, с ее-то задатками... Но кто ее просил?
А время совсем поджимает. Теперь, даже если придумать что-то еще, если найти способ пить эту свежую Силу, все равно можно не успеть. Вот если бы выпить сразу всю...
И опять – виновата эта стерва. Не пустила его тогда на роды... Окажись он там, он получил бы все сразу, при родах Сила разлита прямо в воздухе... Она сама виновата. Ему не остается ничего другого. Ему нужна эта Сила. Роды... Если не роды, тогда... Конечно, Сила будет подпорчена страхом, но лучше так, чем никак. Она сама виновата...
И потом – мелькнула радостная мысль – и потом она тоже мне заплатит... Тут-то уж никуда не денется... Вот так. Одним движением – и обе будут мои. Решительно, дело стоит того. Только не опоздать...
Казалось бы, Марьянка поступила, все хорошо и волноваться больше не о чем, а долгожданное спокойствие не наступало. Марина продолжала не находить себе места. Нервничала, грустила, ни с того, ни с сего срывалась на всех домашних. Не могла заснуть по ночам, а если и засыпала, то видела во сне какую-то пакость... Про работу уж никто и не говорит, тут жить-то, и то не выходит. В довершение всего спустя три дня после зачисления позвонил бывший муж, как ни в чем не бывало, узнать, как у Марьянки дела. Марина даже не стала с ним ничего выяснять, разговаривать было настолько противно, что она, едва поздоровавшись, сунула скорее трубку Марьянке, а сама пошла в ванную – рвать. Вернувшись, услышала дочкин радостный щебет.
Скоро та договорила и кинулась Марине на шею.
– Мамочка! Представляешь, папа хочет повезти меня на море! За то, что я поступила! В Египет, представляешь! На Красное море, нырять и смотреть рыбок! Мамочка! Ур-ра-а!
Марина рухнула в кресло.
– Какое море? Ты с ума сошла?
– Ну мама! Это же классно! Я всегда мечтала! А тут – я поступила, и мне надо отдохнуть, и вообще – я заслужила. Разве же нет?
Внутри у Марины что-то сжалось. Ревность, наверное. Вот где ее достали. Через все эти годы... Как она может, с ним, после всего этого... Хотя – она же не знает. Марина так и не смогла рассказать дочке, что распрекрасный папа так и не помог ей ничем. Сказать теперь? Как-то гнусно... Девочка так рада. И потом – может, черт с этим морем, пусть съездит. Она и впрямь измоталась за год. А у нее, у Марины, сейчас просто нет сил ни на какие поездки...
Вечером, на даче, гда спасалось от летней городской пыли и марининых нервов остальное семейство – маринины родители, муж и восьмилетний Андрюша – на семейном совете было сообща решено Марьяну на море отпустить.
– А ты, Мариш, – вдруг сказала мама, положив руку ей на плечо. – Ты бы тоже куда-нибудь съездила.
– С ними, что ли? – огрызнулась расстроенная Марина. Все-таки ей почему-то не нравилась эта поездка.
– Ну зачем с ними? Сама. Взяла и поехала куда-нибудь отдохнула. На тебе тоже лица нет. Прямо непонятно, кто из вас экзамены сдавал.