Сны мегаполиса (сборник)
Шрифт:
– Ты подожди... – Игорь тщетно пытался вклиниться между приступами плача. – Ты не плачь, подожди. Ну что тут такого уж страшного... Дело какое... Не плачь... – Тут он вспомнил, что не знает, как зовут незнакомку. Ситуация сложилась довольно глупая. С одной стороны, они явно обсуждали какую-то интимную личную жизнь, с другой – надо было спрашивать имя, что, согласитесь, слегка нарушило бы близость общения. Но все равно от этого, кажется, было не уйти. – Давай лучше поговорим. Тебя как зовут?
При этом немудрящем вопросе девушка вдруг перестала плакать, отняла от лица руки и с подозрением
Гостья исчезла. Игорь открыл глаза.
И вдруг понял, как это бывает, когда говорят – не было сил подняться. Их именно не было. Даже пошевелить чем-нибудь было трудно – как во сне.
Игорь так испугался, что со страху вскочил и пронесся в сторону ванной, как будто за ним гнались. И только там вдруг рухнул на стиральную машину – так закружилась голова. В зеркале напротив отражалось его собственное лицо – бледное, мятое, с кругами под глазами.
Как ему удалось доехать до работы без происшествий, он и сам не знал. Добравшись до своего стола, он рухнул и замер, пытаясь совладать с дрожащими от слабости коленками. Сосед, взглянув на него, притащил ему кружку с кофе и недоверчиво прижал руку ко лбу.
– Эй, Игорек? Ты чего? Ты в порядке?
– А черт его знает, – честно ответил Игорь.
– Ты небось гриппер какой-нибудь подцепил. Сейчас пол-Москвы болеет. Лежал бы дома, чего приперся заразу сеять?
Но после кофе как-то полегчало. Голова перестала кружиться, а коленки – дрожать. День вроде бы вошел в свою колею, и ближе к вечеру Игорь уже был практически в полном порядке. Но домой ушел все же пораньше – на всякий случай.
Сегодня девушка во сне не уже плакала. Сидела в кресле и грустно смотрела на Игоря. Живота снова не было видно.
– Привет, – поздоровался он первым.
– Здравствуй, – прошелестела она. – Ты все еще хочешь со мной разговаривать?
– А почему нет? – удивился Игорь.
Она пожала плечами.
– Никто обычно не хочет. Особенно когда узнает, – она кивнула вниз, на живот.
– Ну и козлы они, твои знакомые, – фыркнул Игорь. – Как тебя зовут-то? – вспомнил он.
Девушка отпрянула, сощурилась.
– Зачем тебе?
– Как то есть зачем? – Не понял Игорь. – Мы же с тобой общаемся. Дружим. Нельзя же, если без имени... Меня вот, например, Игорь зовут.
– А-а. – Девушка кивнула. – Красивое имя.
– А тебя как?
Она снова пожала плечами. Игорь решил обидеться и отвернуться. Последнее не получилось – правила сна, очевидно, остались те же. Но собеседница все равно как-то догадалась.
– Не сердись. Видишь, уже и ты на меня злишься.
– Я не злюсь, – буркнул Игорь.
– Не надо, – грустно кивнула она. – А то мне совсем не с кем будет разговаривать. Знаешь, как это тяжело?
– А с кем это – не с кем? – Решил Игорь зайти с другого конца. – Кто тебя обижает?
– Ты всерьез спрашиваешь? – Девушка будто обрадовалась. – Тебе интересно? Я могу рассказать. А ты не будешь потом меня презирать?
– Не буду, – твердо пообещал ей Игорь. Ему и в самом деле было ужасно жалко несчастную. Видишь, как влипла, дурочка, и, похоже, сама себя затравила.
Рассказ ночной гостьи оказался крайне печальным. Единственная дочка в приличной семье, красавица-умница, папа с мамой с нее пылинки сдували, жила в шоколаде, ни в чем отказу не знала. Поступила в хороший институт, без всякого даже блата. Потом с родителями что-то случилось, Игорь толком не понял – что, но вроде бы папа куда-то то ли исчез, то ли ушел, а у мамы случилось что-то вроде сердечного приступа. Короче, девушка осталась совсем одна. Жила она вот в этой самой квартире.
На фоне всех этих семейных событий у нее в институте протекал, как это и положено юным красивым девушкам, бурный роман. Его, вернее, ее герой обладал, как ей тогда казалось, всеми мыслимыми достоинствами. Красивый, высокий, умный. Комсомолец, спортсмен, отличник и общественный деятель. Это у него было наследственным, так как его отец – и об этом было известно всем на курсе – тоже был довольно выдающимся общественным, вернее, партийным деятелем. Тогда это называлось – второй секретарь райкома.
Игорь, честно говоря, не мог до конца оценить высоту этого положения, но, судя по тому, с каким придыханием об этом рассказывалось... Ну да фиг бы с ним, с положением.
Короче, роман был в расцвете. Ночные прогулки по городу, поцелуи в подъездах... У родителей героя тоже была большая отдельная квартира, и еще дача, куда они так любили уезжать по летнему времени... Все было просто прекрасно, и тут...
Тут, собственно, как раз и случились все эти непонятные семейные несчастья. И папа, и мама... Все произошло очень быстро, буквально в течение месяца. Девушка осталась совсем одна. Вернее, не совсем... Потому что примерно как раз тогда она поняла, что беременна.
Но поняла она это совсем не сразу, и драгоценное время прошло. Момент, пока можно было бы что-то исправить, был упущен. Молодой же ее человек то ли на фоне ее семейных несчастий, то ли сам по себе, но проявил полнейшую незаинтересованность в будущем младенца. Несчастная пыталась настаивать, выяснить отношения, добиться справедливости...
Но добилась только всеобщего осуждения на комсомольском собрании и отчисления из института за аморальный образ жизни. И оказалась, в конце концов, вот в этой самой квартире, одна-одинешенька, всеми покинутая и презираемая, совершенно без средств к существованию и с неуклонно растущим свидетельством своего позора в животе...
Игорю было безумно жалко несчастную. Ну что это, в самом деле, такое. Он и представить себе не мог, чтоб за ребенка могли из института попереть. У них в свое время на курсе была одна беременная, так она ходила со своим животом, как со знаменем, и преподы только что пылинки с нее не сдували, а уж чтоб тройку поставить, и речи не было. Они всей группой карячились над каким-нибудь сопроматом, а она приходила, ничего не уча, и отбывала с четверками, летя на своем пузе, как на воздушном шаре. А тут такое...