Сны инкуба
Шрифт:
Теперь у меня в кухне стоит большой обеденный стол. В уголочке для завтрака, у эркера, выходящего на лес, по-прежнему расположился столик для четверых. И того было слишком много, когда я только сюда переехала. Сейчас, потому что обычно у нас ночуют ещё несколько оборотней-леопардов — в случае опасности, а чаще просто, чтобы быть поближе к группе, к своему парду, — понадобился стол на шестерых. Даже больше надо было бы, да в кухню не влезет.
Посреди стола стояла ваза. Жан-Клод стал посылать мне по дюжине белых роз, когда мы начали встречаться. Когда к этим встречам прибавился секс, он добавил
Я понюхала розы — красная пахла сильнее других. Трудно найти белые розы с хорошим запахом.
Все, что мне надо было сделать — это позвонить Жан-Клоду. Он бы успел прилететь сюда до рассвета. Я кормилась от него раньше, могла бы и сейчас. Конечно, это значило бы всего лишь отложить решение… нет, спрятаться от него. Сильнее почти всего на свете я ненавижу трусость, а звонить сейчас моему любовнику-вампиру — это она и была бы.
Телефон зазвонил. Я так дёрнулась, что ваза закачалась на столе — будто я нервничаю или у меня совесть не чиста. Трубку я сняла на втором звонке.
На том конце зазвучал интеллигентный профессорский голос, но говоривший профессором не был. Тедди был выше шести футов ростом и серьёзно занимался штангой. А то, что у него ещё и острый ум и точная речь, меня поразило при первом знакомстве. Вид тупого силача и речь философа. Ещё он вервольф. Ричард разрешил волкам, которым нужна помощь, обращаться к коалиции.
— Анита, это Тедди.
— Привет, Тедди, что там у тебя?
— У меня ничего, но с Джилом не очень хорошо. Все будет нормально, но сейчас мы в приёмном покое больницы св. Антония.
Джил — единственный в городе лис-оборотень. Поэтому он весьма зависим от «Мохнатой Коалиции», как стали её называть местные оборотни и даже копы. Изначально она возникла, чтобы создать лучшее взаимопонимание между группами животных, но нам пришлось выделить направление работы и с людьми — с ними, оказалось, тоже нужно взаимопонимание. Ну просто одна большая вечеря братства ранних христиан.
— Что с ним?
— Автомобильная авария. Кто-то ехал на красный свет. Здесь в приёмном покое другие пациенты до сих пор возмущаются водителем. Если бы Джил был человеком, он бы погиб.
— Окей, так они позвонили в нашу службу ответов, узнали твой сотовый…
— Полисмен на месте события заметил, что Джил поправляется куда быстрее, чем следовало бы.
— Ладно, но почему ты решил, что дело может обернуться плохо?
— Джил был без сознания, так что позвонили по номеру для несчастных случаев, найденному у него в бумажнике. Родственников у него нет, и это был номер нашей службы. Когда я приехал, Джил был прикован к кровати наручниками.
— Почему?
— Тот же полисмен, который рядом с ним до сих пор, заявляет, что боится, как бы Джил не оказался опасным, когда придёт в сознание.
— Твою мать, это же незаконно!
— Теоретически — да, но сотрудник полиции решил по собственному усмотрению предотвратить возможную опасность.
— Коп этого не говорил.
— Он это выразил такими словами: «Пока я не знаю, что он за хрень такая, я рисковать не буду».
Я кивнула, хотя он меня и не видел:
— Так
Сейфхаузы — тюрьмы для ликантропов. Их изначально задумывали как убежища для оборотней-новичков, чтобы у тех было место, где привыкнуть к первым нескольким полнолуниям. Идея неплохая, потому что первые полнолуния могут превратиться в вакханалию убийств, если не приглядит за новичком старший оборотень. Новички в первые полнолуния не помнят, что они делают, и очень мало в их животной форме остаётся от человека. Сейфхаузы были в теории хороши, но на практике — кто туда вошёл, уже редко оттуда выходит. Ты опасен, и опасен будешь всегда. АКЛУ затеяло юридические битвы по поводу незаконного тюремного заключения без должного судебного процесса, но пока что все равно лучше в сейфхаузы не попадать.
— Больничный персонал боится, что Джил опасен, и говорил уже об этом.
— Тебе там нужен адвокат?
— Я позволил себе позвонить в адвокатскую контору, которой платит коалиция.
— Мне странно, что так быстро стало так плохо. Обычно, чтобы на кого-то надели наручники и поволокли в сейфхауз, нужно нападение. Ты чего-то недоговариваешь?
Я слышала, как он колеблется.
— Тедди?
Я произнесла его имя, как папа произносил моё, когда подозревал, что я делаю то, чего делать не должна.
— Весь персонал приёмного покоя одет в полные костюмы химзащиты.
— Ты шутишь!
— К сожалению, нет.
— Ты думаешь, это у них просто паника?
— Полагаю, так.
— Джил все ещё без сознания?
— Постепенно приходит в себя.
— Ладно, оставайся с ним и ждите адвоката. Я не могу сегодня приехать, Тедди, не обессудь.
— Я не по этому поводу звонил.
Ничего себе!
— Хорошо, так в чем дело?
— Есть другая аварийная ситуация, где прямо сейчас кто-нибудь нужен.
— Черт, что ещё?
— Звонил один член стаи. Он в баре. Кажется, он перепил, а он совсем новенький.
— То есть ты хочешь сказать, что он может утратить над собой контроль в баре?
— Боюсь, что да.
— Твою мать!
— Это ты уже говорила.
— Знаю, знаю, что бранью делу не поможешь.
Тедди стал недавно осуждать меня за избыток ругательств. Составил компанию моей мачехе.
— Я не могу поехать, Тедди.
— Кто-то должен. Адвоката здесь нет, а ты знаешь, что в законе есть маленький пунктик: находящегося без сознания оборотня можно поместить в сейфхауз, если он признан представляющим опасность. Я не знаю, отчего здесь все так паникуют, но если я его сейчас оставлю, нам его придётся извлекать из тюрьмы, откуда на поруки не выпускают.
— Знаю, знаю!
Я радовалась, что Ричард наконец разрешил волкам присоединиться к коалиции. Самая большая популяция оборотней в городе, и это очень удобно в чрезвычайных ситуациях. Оборотная сторона заключается в том, что Ричард решил: раз стая приходит на помощь, то она тоже может пользоваться услугами чрезвычайной службы. Кажется справедливым, но так как волков в округе около шестисот, нагрузка на наши службы учетверилась. Волки дали нам нужное количество персонала, и это оказалось и решением, и проблемой.